Зелёный пёс Такс и Господин Вещей. Часть 2

Инквизиция, Надзор семерых, Комиссия по контролю… Но везде она занималась одним и тем же — борьбой со злоупотреблением магическими практиками и пресечением слишком опасных и неэтичных исследований. Служили там люди идейные, обычно имеющие личные счеты к чересчур смелым экспериментаторам, или маги-ренегаты. «Договориться» с ними было невозможно, а противостоять — дураков не находилось.

Тайный советник Гельминтай с чувством, с толком, с расстановкой грязно выругался. Марсенчик в изумлении вытаращил на него глаза — уж очень неожиданной выглядела такая реакция для утонченного придворного, каким казался Гельминтай.

— Прошу прощения, — Гельминтай, тяжело дышал, словно только что получил удар под дых. Да, собственно говоря, так оно и было. — Кто настучал в Надзор?!

— К сожалению, маги совершенно не умеют хранить секреты, — сочувственно усмехнулся барон Литуссе. — Смею напомнить, контрразведка об этом постоянно предупреждала. Боюсь, о вашем тайном проекте знали не только сопредельные государства, но и парочка соседних миров!

— Вам известно, какие отношения связывали императора с надзором? — Стэнниоль проигнорировал как ругань Гельминтая, так и ехидную реплику контрразведчика.

— Нет, — Двигин еще ниже опустил голову. — Его величество лишь однажды обмолвился мне об этом. Больше я ничего не знаю.

— Так или иначе, картина преступления проясняется, — с облегчением заметил пришедший в себя Марсенчик. — Его величество вызвал на беседу некоего мага и предложил ему прекратить опасные исследования, поскольку это чревато неприятностями с Надзором.

— До неправдоподобия редкостный! — сердито бросил Стэнниоль. — Готов спорить на что угодно, наш убийца не знал и не знает до сих пор, что им заинтересовался Надзор. Иначе он давно бы пустился в бега!

— Интересно, — прогудел со своего места Раббель. — Из дворца пропал Твуть, дворецкий. Его никто не видел со вчерашнего дня.

— Кровью?! — подался вперед потрясенный Марсенчик.

— Нет, — Раббель широко улыбнулся в бороду. — Вином. Но исчезновение Твутя сразу же после убийства — это неспроста.

— Убийца — дворецкий?! Это даже не смешно! — высокомерно фыркнул Марсенчик.

— Этого никто не утверждает, — улыбка Раббеля сменилась откровенной усмешкой. — Но в ту ночь во дворце творились странные вещи.