Городская легенда

— Вы правы, — задумчиво проговорил профессор, — Да… Многое вспоминается… Вы позволите мне подумать, буквально минуту?

— Прошу вас, — ответил Посетитель. Профессор благодарно кивнул и закрыл глаза.

Посетитель снова щёлкнул часами. Ровно через минуту профессор открыл глаза и продолжил:

— Благодарю вас. Должен заметить, я допустил неточность. Вспоминая детали нашего последнего разговора, я осознал, что было бы неразумным предполагать, что мы увидимся вновь. Скорее, я питал надежду на то, что мы встретимся, поскольку наши беседы имеют обыкновение быть весьма содержательными, но никак не мог позволить себе всерьёз рассчитывать на Ваше появление.

Так позвольте же узнать, что привело Вас ко мне в эту ночь?

— Профессор, Вы же всерьёз раздумываете над тем, продолжать ли лечение, - тихо ответил Посетитель.

Воцарилось молчание. Профессор некоторое время разглядывал потолок. Посетитель не торопил его, терпеливо дожидаясь, пока он снова не заговорит:

— Вот как. Я не мог предположить, что ещё имею какую-то ценность.

— Я этого не утверждал, — мягко заметил Посетитель.

— Верно, но я не совсем понимаю. Так предписывают ваши… Инструкции?

— Профессор, как Вы сами однажды весьма точно изволили выразиться, ход выполнения Инструкций подобен тому, как развивается организм под диктатом носимой в его генах информации. Безусловно, учитывая внешние факторы и обстоятельства.

— Это должно означать, что обстоятельства переменились? — поднял брови профессор.

— Мне несколько сложно об этом судить, — сообщил Посетитель, — Тем не менее, я здесь.

— Припоминаю, что мы дискутировали с вами о свободе воли, — слабо улыбнулся профессор.

— Верно. Я волен делать то, что хочу. Не считая, конечно, того, что всё, что мне хочется делать, это посещать. Вам, пожалуй, знакомо это чувство. Вы испытывали его, находясь там.

— Я… Вы же знаете, мне сложно думать и вспоминать о городе, — с видимым волнением заговорил профессор, — Как и любому. Сейчас это особенно тяжело — требует непревзойдённой концентрации мысли.

Я не чужд эгоистичных помыслов, но постоянно рассуждать о своём, если так можно выразиться, наследии… — он горячился всё больше, — Тем более, оно фактически оказалось невостребованным. Будь моя воля, я, конечно, никогда бы не согласился отправиться туда. Такого выбора мне никто не дал. Умолять было бесполезно, хотя я пытался. Находясь там, я, пожалуй, испытывал нечто подобное тому, что Вы описываете.