Дождь смоет её следы

А ещё повязку нормальную наложить, но сначала…

К связанным ремнём рукам добавились и связанные поясом халата ноги. Рой усадил вынужденную гостью на диван. Она продолжала молчать, и он не стал тратить время на кляп.

– Посиди тут и подумай над своим поведением, – и Рой отправился в ванную.

Рана оказалась нехорошей, глубокой. Девчонка знала, как и где резать. Слишком хорошо знала, чёрт! Как так? Встретить идеальную девушку, может быть, даже лучшую во всём мире, подходящую ему… Но всего с одним маленьким таким недостатком – она опаснейший убийца, прикончивший по меньшей мере десяток людей.

Просто отлично.

– Кто ты такая? – спросил Рой, возвращаясь в комнату.

Порез ныл под чистой повязкой, голова казалась слишком лёгкой и чужой. Теперь девчонке придётся что-то ответить, и он не будет смотреть на красивое личико.

Она спала. Прямо связанная, в неловкой позе примостившись на диване. И у неё было лицо ангела.

***

Он просыпался несколько раз. В руке пульсировало, тянуло, повязка противно подмокала, впрыскивая в воздух запах крови.

И все тревожные прерывистые сны были красными. Так тебе и надо, идиот! Видел же, что с девчонкой что-то не так. Надо-то было всего – отойти, понаблюдать, проследить. Куда полез? Теперь ничего не докажешь, ничего от неё не добьёшься. Надо поспать. Может, она вырвется из нехитрых пут и перережет ему горло во сне. И поделом. Больно, чёрт. Спать...

Рой проснулся от рыданий – словно продолжение муторных сновидений наяву. Наверное, вместе с ним повскакивала с постелей ещё половина дома, только у остальных навряд ли тут же подкосились ноги.

Рой схватился за край кровати, тяжело поднялся с колен. Лучше не показываться таким – вчера ему, кажется, повезло, что девушка била в руку, а не в живот или пах.

– Заткни уже свою шлюху! – заглушённый стеной ор и удар чем-то тяжёлым.

Соседи точно проснулись. Рой постарался выпрямиться, двинулся к двери. И застыл на пороге. Девушка ревела, свернувшись на диване. Что-то шептала, поджимала колени к подбородку. Встрёпанные чёрные пряди укрывали сырое от слёз лицо.

– Я не… не… Это… – голос то срывался в вой, то проваливался в беззвучные всхлипы.

Она рыдала с безутешным надрывом – оторванный от матери ребёнок, невеста над трупом жениха. Рой видел такое не раз. Знал, мог отличить… И сейчас не чуял фальши. Но всё же подходить не спешил – вдруг уловка?

Девушка заметила его, вскинула покрасневшие глаза с потекшей тушью. И новый надрыв. Казалось, ей уже больно вот так захлёбываться слезами, воздухом.