Обманная весна

Едва появившись, лужи схватились льдом, в них вмерзла городская дрянь. Плоская белесая луна неподвижно стояла в мутном растрепанном небе – ветер не трогал облака, ему хватало веселья внизу, на земле. Он раскачивал ветви, раскачивал дорожные знаки, свистел в проводах, выл в лестничных клетках…

Грин бросил машину у супермаркета.

– Что за фигня? Не чувствую ни чч-ч… ни пса не чувствую, машина мешает. Пройдемся?

Иван кивнул. Ему не очень хотелось вылезать из машины, бродить по темному парку, состоящему из голых деревьев и обледенелой грязи, но его грела надежда.

Если раньше не убьют. Вампиры уже знают про Грина. Они знают его имя, знают, где его найти. Ивану очень хотелось верить, что спокойная сила Грина хотя бы уравнивает шансы – но тело знало, что все это чушь. Зло – сильнее. Зло – ужасно. Грин, пожалуй, отчасти прав, когда говорит, что светлым силам нет до человека дела.

Иначе не доживем до Армагеддона.

Грин прошел через парк до высоток. Вид у него был небрежный, прогулочный, он только что не насвистывал своих маршей – Иван просто шел рядом и тихо молился, чтобы нынче ночью никто не встретился. Было совершенно очевидно, что их пространство, как говорил Грин, в этот раз так и не дало о себе знать.

Иван уже надеялся, что встречи с вампиром удастся избежать, но у высоток Грин неожиданно сделал стойку.

Серебряная «тойота», хорошенькая, как игрушка, плавно, с чуть слышным урчанием и шелестом, въехала на площадку между домами, где стояли автомобили жильцов, замерла и погасила фары.

– Шикарная машина, – небрежно сказал Иван, и тут же приступ холодного ужаса ударил под дых.

– Шикарный хозяин, – снизив голос, пробормотал Грин. – Обратил внимание? У него под зеркалом летучая мышь висит игрушечная.

Иван вдохнул и резко выдохнул. Страх отпустил вместе со столбняком, оставшись только в виде озноба. Это было приятно.

Владелец машины вышел и захлопнул дверь.

– Подходящий экземпляр? – спросил Грин вполголоса. – Как для твоих нежных нервов?

– Женщина! – прошептал Иван с досадой. – Ты же обещал, Грин!

Грин взглянул на него смеющимися яростными глазами:

– Ты, наверное, ошалел, Иван.