Обманная весна

– Батя прав, – повторил Иван. – Им нельзя доверять. Это – провокация, это поддельное все. Это специально, чтобы задурить тебе голову, как ты не понимаешь!

Грин смерил его медленным взглядом.

– Ну ты-то откуда знаешь, Ванька? – спросил он с досадой. – Что ты о вампах знаешь, и что ты вообще знаешь? Ты же ничего не чувствуешь.

– Если ты пожалел того… беса… – еле выдавил Иван, – то что ж стрелял?

– А вот это – правильный вопрос, инспектор! – сообщил Грин тоном Уилла Смита и неожиданно улыбнулся. – Только это ужасно трудно объяснить.

И больше он ничего на эту тему не сказал, хотя Иван и пытался расспрашивать.

Восьмого марта Грин сидел в комнате Ивана, пил мартини и скучал.

Грин выглядел в комнате Ивана совершенно неестественно, как выглядел бы гранатомет посреди праздничного стола, на крахмальной скатерти, в окружении фарфоровых тарелок с деликатесами. Такое сочетание вызовет у любого более-менее здравомыслящего человека нервозность и тревогу.

Комната была убрана мамой Ивана в высшей степени тщательно; Иван всегда чувствовал себя в ней очень комфортно, но когда рассеянный взгляд Грина останавливался на атласных шторках с фестончиками или на мамином покрывале цвета английского флага – Иван краснел и делал вид, что в комнате слишком жарко.

Грин оживился, когда по радио запели в маршевом ритме под довольно-таки неприятную музыку:

– …Как будто с экрана косится луна на нас мокрой совой!

И ангел мой бешеный, и звезды повешены вниз головой!

Взгляни, а под тем ли ты солнцем стоишь –

Клянись же, ешь землю, что вместе со мною сгоришь! – он даже улыбнулся и начал постукивать по столу костяшками пальцев в такт, но тут пришли девушки, и Иван поспешно выключил радио.

Музыка такого рода раздражала и маму Ивана, и девушек; как только появились гости, хозяин тут же запустил музыкальный центр – у него были записи современной танцевальной музыки, куда веселее, чем мрачные марши с сомнительными словами. Но Грин отсел от колонок подальше.

Иван видел, что Грин скучает, но не мог изменить этого положения вещей. Вроде бы, он организовал решительно все, что необходимо для веселья: девушек, музыку, мамину роскошную стряпню, столько спиртного, чтобы дойти до нужной кондиции самим и угостить девушек до теплого молочного свечения и расслабленной мягкости… Пришла, наконец, даже Лидочкина подруга, Мариша, улыбчивая брюнеточка, сдобная, как булочка, вся в маковых точечках родинок.