Обманная весна

Черная кровь текла у нее изо рта между оскаленных клыков, рыжие кудряшки на глазах обернулись седой пыльной паклей – и лицо, уже совсем не детское, а, скорее, старческое, лицо молодящейся карлицы, исказилось свирепой злобой. Грин подошел на шаг, всадил пулю в ее оскаленную кошачью пасть – и резко обернулся.

Ствол пистолета ткнулся в грудь высокого парня в темном плаще. Иван смотрел в лицо тихого демона, белое и точное, как у статуи, с красными огнями глаз – и не мог уложить происходящее в голове.

– Ты – вампир, – сказал Грин незнакомцу.

Видимо, ему тоже было не уловить логики событий, оттого он не спешил нажимать на курок.

– Искал меня, Ван Хельсинг? – прорычал бледный демон с печальной усмешкой, казавшейся невозможно живой. – Я звал тебя.

– Ты – вампир, – повторил Грин с некоторым даже сочувствием. – Я тебя убью. Сейчас.

Вампир кивнул и улыбнулся.

– Сначала закончите с ней. Я никуда не денусь.

– Иван, добей ее, – приказал Грин, не оборачиваясь и не опуская пистолета.

Иван с опаской приблизился к издыхающей вампирше – и увидел, что тут ему уже нечего делать.

Она горела; непонятно откуда взявшийся внутренний жар уже превратил в обугленный дымящийся череп ее обманчиво детское лицо, руки тлели, как головни в костре, пальцы скрючились – и в швы комбинезончика просачивались струйки дыма.

– Она, похоже, готова, – пробормотал Иван, которого так и не отпускал холодный озноб. Один вампир больше не существовал, но другой так и стоял, подставляя себя под выстрел, и его доверительный тон был хуже, чем звериный рык сгоревшей вампирши.

Этот бес притворялся человеческим существом искуснее, чем все, которых Иван видел раньше – поэтому, очевидно, представлял большую опасность.

Ивану хотелось трясти головой, чтобы очнуться от кошмара. Он помимо воли ждал, что печальный мертвец повернется к нему и дружески скажет: «Я пришел отпустить тебя, брат» – и тогда, как бы все это ни закончилось, эти слова будут всю жизнь преследовать Ивана в снах.

Но Грин выглядел совершенно спокойно. Впрочем, он уже пережил подобное.

– Ты, значит, ее вломил, – задумчиво сказал Грин, разглядывая своего визави удивленно и оценивающе. – Ты и себя вломил… Не понимаю…

– Она – моя дочь во Тьме, – сказал вампир. – Мы долго не виделись, но нынче мне удалось ее найти. Когда-то я нарушил Кодекс, Ван Хельсинг. Теперь настал удачный момент за это заплатить.

– Офигеть… – протянул Грин, качая головой. – Приступ совести, что ли?

– Я устал от долгой вины, Илья, – сказал вампир.