Обманная весна

Пули притормаживали тяжелый топот твари, но не останавливали его – из дыр при каждом шаге выплескивалась тухлая жижа, от трупной вони перехватывало дыхание.

– Сука… – пробормотал Грин. – Вот сука…

Ивану показалось, что его командир пребывает в секундном замешательстве, и эта мысль подействовала, как вдохновение. Иван кинулся вперед, держа лопату, как секиру – и нанес монстру рубящий удар под челюсть.

Голова отлетела, клацнув зубами на лету. Безголовое тело взмахнуло руками, сделало еще шаг – и осело на заплеванный лед.

Осклизлая плоть слезла с костей в считанные секунды, сами кости побелели, пожелтели – и рассыпались пылью в гнойной луже, которая обволокла истлевшую кожаную куртку, полуразложившиеся штаны и сапоги. Серо-зеленая слизь булькнула и успокоилась.

Грин тряхнул головой.

– А ты что видишь? – спросил он.

– Сопли.

– Правильно, – Грин улыбнулся. – Молодец. Завалил ты его круто. Только это был не вампир.

– Как?!

– В смысле – бес, конечно, но какой-то другой породы.

Прошли по улице. Прямая дорога сильно сократила расстояние. По пути Иван тщетно пытался обтереть лезвие заступа об снег, но оно все равно воняло.

– Святой водой сполоснем, не мучайся, – сказал Грин, отпирая машину. – О, слушай, Ванюша, у нас же тут пончики твоей матушки! Как это мы забыли… Хочешь?

Иван поперхнулся и закашлялся.

– Нет, пока не хочу, – буркнул обиженно.

– Не хочешь – я тебя не заставляю, – сказал Грин с невозмутимой улыбкой и вытащил пончик из пакета.

– Ну почему? – возразил Иван, которого радость просто переполняла. – Все очень здорово!

– Не-а, – промычал Грин с набитым ртом и продолжал, проглотив кусок пончика, – этого гада я чувствую как-то не так, как обычно. Не то, что ни жарко, ни холодно – а даже… не знаю. Сладкого хочется.

– Сладкого тебе хронически хочется, – Иван улыбнулся, вспоминая, как в командировке Грин страдал от отсутствия сахара, и как мог пробить пару дырок в крышке банки со сгущенкой и выпить ее целиком, не запивая водой.

– Просто тухлый, – фыркнул Грин, слизывая с губ сахарную пудру. – Поехали до дому; все настроение перебил, сука…

Иван слушал, и неуловимые мутные образы, не облеченные ни словами, ни конкретным видеорядом, проходили по его сознанию, как рябь по воде.