Ритуал. Эпизод первый

Неужто опять работорговцы голову подняли? Три года назад ведь извели под корень тварей. Тех, кого живыми в ходе рейдов взяли, отправили на показательный суд в столицу. А они опять за свое — трафик секс-рабынь на дальний берег Черного моря слишком выгоден, чтобы преступники смогли от таких деньжищ отказаться.

Если так, то тухляк мне Агрих Дартахович подкинул знатный. С таким можно долго и безрезультатно играться, а в итоге остаться ни с чем. А в конце еще приедут федералы и заберут дело. Отлично просто! Ну, с другой стороны, заслужил.

Ладно, работорговцы, значит. Что еще в том рапорте? Составлял его, кстати, тамошний квартальный, видно было, как он закручивает фразы, придавая происшествию значительности вместо того, чтобы писать емко и ясно. Вот это вот особенно хорошо: «Означенная девица была обнаружена водителем сельскохозяйственной артели «Евфрат» в значительном удалении от мест проживания посреди полей подсолнухов, кои упомянутая уже выше артель взращивает».

Вот, блин, делать человеку нечего! Хорошо хоть не от руки рапорт писал, украшая безропотный лист бумаги изящными росчерками своего, несомненно, великолепного каллиграфического почерка.

Так, прикинем, где это вообще. Я не то чтобы мог перед глазами держать всю карту Екатеринодара с окрестностями, но восемь лет службы — это восемь лет, как ни крути. Елизаветка — небольшая станица в двадцати шести километрах от города, ничем особо не примечательна. Стоит в окружении тех самых полей подсолнухов, впрочем, как и половина здешних селений.

Черт возьми, это ж туда ехать придется, девчонка-то там еще, поди. А когда ее нашли, кстати? Вчера? Ага, и там же на постой определили, так как сама она из столицы. Ну, делать нечего, надо, значит поедем. Только сперва уточним, не узнал ли чего мой соглядатай.

Добравшись до своего кабинета, я призвал Василича.

— Ну, что слышно?

— Много чего, Антон Вадимович, — отозвался тот, извлекая из внутреннего кармана свой неизменный блокнот. — Юрист из департамента, некая Светлана Низимова, в разговоре с сослуживицами утверждала, что покойный Линьков был, цитирую: «жутким бабником, и ни одной юбки в мэрии не упустил». За что, по ее же словам, и был предан страшной смерти одним из мужей-рогоносцев.

— Нормальная версия! — хохотнул я.