История лендалского убийцы или Тайна четырехлистного клевера

На мгновение Кет показалось, что цвет кожи Мела приобрел оттенок согласно краткой форме имени. Но не успел лист березки с ближайшего деревца коснуться лужи, как лицо милиционера приобрело и вовсе зеленоватый оттенок. Кетрин с интересом наблюдала за палитрой цветов Мелирленса, пусть и начала всерьез беспокоиться о его здоровье. Наконец взяв себя в руки, служитель закона, делая шаги едва ли не в два раза против обычного, направился дальше к своей цели, демонстративно игнорируя прилавок.

Кетрин же напротив, вздохнув, направилась в киоску и, поблагодарив, купила один из номеров, провожаемая вопросительным взглядом так и не посмевшего задать вопрос газетчика.

– Право слово, господин капитан, неужели вас так огорчает то, что вами манипулирую?

– А тебе как вижу нравиться подобное внимание, - сквозь зубы прорычал капитан.

– Едва ли мои симпатии хоть что-то изменят.

Мел ничего не ответил. Вплоть до самого Управления он не произнес и слова, да и шел так, что Кетрин едва удавалось угнаться за ним.

Оставив девушку в своем кабинете, капитан только что не побежал к комиссару, что не могло не радовать Кет. Хоть она и настояла на том, чтобы отправиться в Управление, но вновь встречаться с господином Филионелом не спешила. Заикаться о Розетт девушка так же не стала, по крайней мере, пока.

А чтиво оказалось прелюбопытнейшее:

«Приносим глубочайшие извинения почтеннейшей публике. В статья от 539 дня «Порочные связи Керлендерского управления: сенсационное интервью профессора К.» наш информатор был введен в заблуждение. Однако не стоит упрекать господина профессора в малодушии. Не многие способны сохранить присутствие духа в столь драматической ситуации. Ведь все знают, кто на самом деле правит этим городом».

«Как интересно. Неужели ты, Рин?».

«Боюсь, мы не можем назвать имен. Не сочтите за малодушие. Но чего стоит жизнь честного журналиста против чести уважаемых людей нашей достойной Республики. Республики… Как прекрасно звучит это слово».

«И не говорите».

Кет пропустила едва ли не всю следующую колонку патетических рассуждений, с которыми местами могла бы согласиться, но в подобном ключе невольно вызывавших желание воскликнуть «да здравствует король».