Белые птицы (книга первая)

* * *

Предложенных денег Крошка не взял, и к Максиму звонить не стал,- настолько переполняющим оказалось желание скорей приехать домой и обнять маму, - как раньше, в детстве, когда можно было просто прибежать с улицы и с головой зарыться в нежности ее объятий, рассказывая обо всем, обо всем…

Там, за спускавшимися к воде многоэтажными коробчонками, в истаивающем тумане лилового залива вставало яркое, зовущее к недосягаемым вершинам, солнце; а окрыленный Крошка мчался коротким путем через пролесок, вниз, к остановке.

В автобусе, скинув ранец, Миша по привычке сунулся в кармашек для мелочи, и вздрогнул: «Вчера же… – ух, не-ет, монеты он оставил…»

Вспомнил Крошка и о ссоре с соседями, но в этот раз странное спокойствие владело его волей. Новая одежда облегала, как непробиваемый доспех; а от зеленых тетрадей под ладонью точно исходили слова уверенности и поддержки, - Крошка чувствовал, что он теперь часть чего-то большего; что на нём лежит ответственность за другие судьбы.

« Ну, даже и прицепятся, – разве я им что-нибудь должен?! С какой стати вообще мне тратить время на их прихоти, когда теперь у меня есть дела куда важнее?!!!» - уже тогда Миша задумался о книге из дневников своего погибшего тёзки, решившись, пусть косвенно, вернуть его таким образом к жизни.

Космическое хладнокровие не покидало Крошку, даже когда он поднялся на этаж и открыл секцию. Однако увиденное его просто сразило: соседняя дверь оказалась распахнутой настежь, а комната… - свободной.

Втройне обрадованный вещим знаком, без промедления, но и без загнанной спешки Миша собрал свои немногочисленные пожитки, символично оставив ветровку и старые джинсы в шкафчике; затем уложил зеленые дневники рядом со своими; сдал постельное и инвентарь, занял у однокурсниц на билет, условившись перевести им позже на карточку, и поехал на вокзал. И, как только он покинул стены общежития, в душе его наступило необычайное умиротворение - баланс планет был снова восстановлен.

Вместо эпилога

Мы не знаем точно, что стало с Крошкой Енотом дальше: он вернулся домой, а через три недели, в конце ноября, созвонившись с Максимом, приехал к нему в гости. Они простояли у пирса до самого позднего вечера; но уже выпал снег и с остывающего моря дули шквальные ветра. Выпив две «полторашки» коктейля, Максим посадил Крошку на поезд, и больше его не видел.