Белые птицы (книга первая)

Мне вдруг стало совершенно ясно, что в моей заблудшей жизни не было никого роднее и дороже, ближе и желаннее той необыкновенной девушки, открывшей мне однажды тихий свет неведомой вселенной; девушки, которую я, возможно, никогда больше не увижу. И это страшное никогда легло фатальной разделительной чертою между мной и остальным причинным миром, в котором я уже не находил для себя места. Зачем он мне без понимающего взгляда её родственных янтарно-изумрудных глаз, в которые я так, наверное, и не сумею наглядеться; без её стройного решительного голоса, ликующей волной Свободы отражающегося во всех пространствах моего раскрепощённого сознания; без её смелой, обаятельной улыбки, обладающей способностью и успокаивать, и возбуждать одновременно, и являющейся высочайшею наградой, которой каждая земная женщина открыто может одарить любого загрустившего или понравившегося ей мужчину, незаметно и легко напоминая ему о самом главном.

Мне вспомнилась каждая деталь той роковой случайной встречи на восьмом этаже, в квартире, где и Ты и я по воле наших странствующих судеб обрели тогда ночлег: и как меня обняло тёплым, говорящим ветром, только Ты вошла; и то, как долго мы молчали, завороженно пытаясь прочитать друг друга по глазам, а после, тихо засыпали на уютном кухонном диванчике удобно и естественно сплетая наши ноги, чтобы уместиться… А утром, помнишь, ближе чем сестру я прижимал Тебя к своей груди и вдруг поцеловал, когда Ты так серьёзно и внимательно смотрела мне в глаза.

Заметив её слёзы и растерянность минутой раньше, он подумал, что это от счастья; но появившееся нехорошее предчувствие заставило его остановиться. Девушка действительно плакала, не поднимая глаз и не произнося ни слова, а на его вопросы и попытку осторожно взять её за плечи сразу отстранилась. Тогда, не смея более настаивать, и совершенно сбитый с толку её странным поведением, он, на растрескавшейся льдине, молча ждал её ответа.

И тут он понял! И лицо его, как от внезапной, непереносимой боли разом напряглось и потемнело, а между стиснутых прямых бровей легла глубокая и ровная морщина.