Белые птицы (книга первая)

Но сразу же пугалась этих мыслей, понимая, что одной ей не удастся уберечь его от ядовитого обмана и предательства, которыми так называемое либералистическое общество встречает маленьких наивных человечков, уже в роддоме прививая их к формату пластиковой соски.

Вообще, ей было страшно за сегодняшних детей, открытых настежь всем ветрам коммерческих манипуляций. Взрослеющих, их соблазняют крашенной, слащавой пропагандой, повсеместно демонстрируя продажную любовь и бешеный успех. Их завербовывают денежной свободой, незаметно подрезая крылья внутреннего мира, постепенно превращая человека в притворное душевноисковерканное существо, прирученное слепо подчиняться правилам бумажной власти.

И если деньги только ключ к осуществлению определённых замыслов, тем осмотрительнее следует использовать сей обоюдоострый инструмент. Ведь именно теперь, на изломе эпох, разогнавшееся время, будто проверяя человеческую совесть перед Новым Рождеством, нарочно осыпает нас такой феноменальной щедростью, что остаётся лишь внимательней прислушиваться к собственному голосу при каждом выборе сего-дня из такого беспредельного многообразия.

И поэтому она выбирала. Выбирала книги, музыку, общение, коньки, прогулки, танцы. Выбирала благородное, востребованное дело, приносящее другим и ей настоящую радость.

Но вот она заметила, что в шумном лабиринте дней жизнь почему-то стала прятать от неё свои чарующие краски, и что стеснённая звонками эшелонов музыка Небесных Сфер не льётся больше прежней вдохновенно-поэтической капелью ласковых мелодий, а длинные, пушистые ресницы сказочно-далёких звёзд ломаются от обнажённо-уксусного излучения неоновых витрин. Уютный кокон её грёз дал трещину, в которую всё чаще выцветшими острыми глазами вглядывалось неземное одиночество, заледенелой пылью покрывая нежную страну, уже давно истосковавшуюся по взаимному биенью родственного сердца.

Да и, наверно, каждой девушке знакомо это головокружительное, тёплое чувство, когда отдельными минутами становится совсем невмоготу, а всюду только липкие, запачканные ручки, нервно тянущиеся к ветвям ещё неспелых нижних яблок, жадно и бессмысленно пытаясь ими насладиться.