Белые птицы (книга первая)

Вспомнил, как четыре года назад (тогда он ещё ходил в лицей и жил здесь, у мамы) вечерами он вот так же подолгу лежал на постели и, глядя, как льющийся в форточку таёжный ветер плавно колышет ситцевые занавески, думал о будущем, о времени, когда, наконец, окончит школу и станет взрослым: О чём он будет мечтать? Чего желать? К чему стремиться? Что изменится в его жизни за эти годы, и встретит ли он свою любовь? Оказывается, все эти вопросы уже тогда ужасно волновали нашего героя, хоть и относились в его воображении к чему-то невозможно далёкому…

…И вот, спустя годы, Миша снова оказался здесь; и здесь, в будущем, в его комнате почти ничего не изменилось: как и тогда в кассетнике играла та же плёнка битлов, через окно плыла всё та же шелестящая мелодия остывающей улицы, а в шкафу и на освещённых старым бра полках стояли те же цветы и книги… Разве что золотистый сциндапсус, тогда только начинавший завязываться вдоль стены, обвив под потолком всю комнату, готовился зайти на новый круг; была немного сдвинута кровать (для чистоты эксперимента Миша поставил её обратно), да рисунков, наклеенных поверх голубых обоев, стало заметно больше.

Но, стоило лишь чуть прикрыть глаза и глубже вдохнуть  такой знакомый с детства запах, – и все эти мелкие несоответствия стирались. Всё возвращалось, становилось прежним – как будто Миша и сейчас находился там, в прошлом, и лёжа на кровати воображал своё не наступившее будущее…

И, да! Да! Сейчас он мог его вспомнить!!!

… и Миша вспоминает дедушку, с бодрящимся видом сидящего на жёлтом больничном подоконнике, когда через месяц они с мамой придут проведать его после приступа.

Если бы Миша только знал, что тогда увидит деда в последний раз, он крепко обнял бы его и сказал, как сильно любит, а не торопился бы домой на сериал, ковыряя пальцем стену…

… вспоминает одноклассницу, в слезах склонившуюся над партой. Зимой их лицей закроют, а ребят переведут в ближайшие школы; и её на глазах у всех станет обижать ученик из нового класса, которого Миша втайне будет очень бояться.

Но, предательски оставаясь в стороне, когда на него будут так надеяться, Миша испытает куда больше унижения и боли, а вскоре тот мальчик начнёт цепляться и к нему…

Чтобы не утомлять читателя, мы не станем описывать все открывшиеся Мише события. Скажем только, что вот так, припоминая последние четыре года своей жизни, сердцем и воображением он словно проживал их заново.