Белые птицы (книга первая)

Со всей эпичностью и выразительностью он поведал историю о том, как в преддверии новогодней вечеринки на загородной даче одного своего старого приятеля у него вдруг жутко разболелась голова, и ему захотелось спокойствия и уединения.

Максим хорошо знал дом и поэтому без труда нашёл себе на первом этаже укромное местечко. То была небольшая комнатка с высоким круглым окном и «почтенным» диваном-книжкой. Пружины в его спинках давно промялись, и для удобства на диван положили пуховую перину полуторку, покрывавшую добрых две трети поверхности.

Только у стены ещё оставалась узкая полоса пространства, куда, однако, при желании вполне мог уместиться один человек. Макс незаметно проник в комнату, улёгся в эту тайную нишу, накрылся сверху общим покрывалом и исчез.

Он рассчитывал лишь немного отдохнуть и вернуться, но уснул, и не слышал, как наверху без него началась веселуха, как в комнатку несколько раз заглядывали, пытаясь его найти; и как, ближе к вечеру, когда большая часть спиртного была выпита, там тайком заперлась одна очень сладкая парочка, собираясь вдоволь насладиться взаимной нежностью свободной девичей любви.

Каково же было их удивление, когда в самый разгар блаженного свидания, разбуженный страстными женскими голосами «поручик» Макс откинул в сторону смятое покрывало и прошептал спросонья хриплым баритоном: «Салют, девчонки! А меня возьмёте?..»

Что происходило дальше, Максим не уточнял. Но, если Танина история всех только раззадорила, то после его выступления половина группы так и покатилась со смеху.

И Миша был в первых рядах.

Наконец, когда все как следует отсмеялись, прозвучал рассказ об одном романтике со слабым зрением, который без памяти был влюблён в некую даму, и ждал её недалеко от швейной фабрики, где та работала, в детской беседке, вместе со своим другом (рассказчиком), чтобы открыться, наконец, счастливице в своих чувствах.

Бедняга был сам не свой от волнения. Дважды завидя знакомый силуэт и забывая обо всём на свете, со вскриком: «Идёт!!!» он вскакивал со скамейки и, с размаху ударяясь головой о низкую крышу беседки, со стоном опускался обратно, потирая ушибленное место.

А в третий раз, когда это действительно была та самая девушка, горе-Дон Жуан, от радости подпрыгнув ещё сильнее, вместо решающего признания вынужден был отправиться на больничную койку.

Естественно, такого натиска «тяжёлой артиллерии» не ожидал никто, и лагерь кислых, чопорных физиономий окончательно капитулировал.