Московская метель

В метро они проникли через удивительно безлюдную, уютную и маленькую станцию, рядом с которой стоял чудной памятник – высеченный из серого камня волк сердито рычал, шерсть на загривке у него стояла дыбом.

Олег не открывал рта, но Мишке постоянно казалось, что тот что-то говорит.

Хотелось прислушаться, разобрать, что же такое произнесено шепотом, хоть и прямо в ухо, так что мочкой ощущаешь дуновение воздуха.

- Что ты сказал? – не выдержал он, когда они спустились по эскалатору и ждали поезда.

- Только то, что нужно, - ответил Олег.

Как это понимать, Мишка спросить не решился.

Вагон им достался странный, не вагон даже, а настоящая художественная галерея на колесах: стены увешаны картинами, вон «Витязь на распутье», он еще в учебнике каком-то был, вон панорама древней Москвы, видны купола многочисленных церквей, вон портрет женщины в цветастом платке.

Пока их разглядывал, они уже и приехали.

Выбравшись на перрон, Мишка с удивлением обнаружил, что тут станция метро расположена на поверхности.

- Классно! – воскликнул он, глядя на это чудо.

- Приехали, - сказал Олег. – Вон парни ждут.

Друзья у него были такие же молчаливые, все, несмотря на разную внешность, чем-то походили друг на друга. Одного звали Игорем, другого Всеславом, имя третьего, самого высокого, с ехидной ухмылкой на конопатой физиономии, Мишка не запомнил, хотя вроде бы расслышал, да и не показалось оно сложным.

Без лишних слов ему выдали лыжи, палки и даже ботинки с шерстяными носками.

В другой момент Мишка удивился бы, но в этот день наизумлялся на полгода вперед, так что даже слегка очумел.

- Сейчас померяем, - сказал он, усаживаясь на лавочку.

Ботинки подошли идеально, ну а свои зимние кроссовки сунул в пакет и убрал в рюкзак.

- Готов? – спросил Олег и, дождавшись ответного кивка, добавил. – Начнем тихо.

С протоптанной дорожки ушли на лыжню, и неспешно покатили вглубь парка.

Морозный воздух приятно обжигал лицо, палки с хрустом упирались в сугробы, мимо плыли серые стволы, похожие на колонны. Мишка чувствовал, как разогреваются, как уходят прочь сегодняшние тревоги, отступает беспокойство, похожее на опутавшую сердце темную паутину.

Встретили еще нескольких лыжников, потом свернули в какой-то совсем дикий бурелом, и тут шедший первым Олег добавил хода.