Ваш ход, принцесса

Ригру таким даром владела в совершенстве, но прибегала к нему в очень редких случаях. Тем более ей хватало простого пристального взгляда, который многие называли холодным и жутким.

- Это всё из-за меня, - тихо пробормотал психиатр сев на стул. – Я не буду говорить, что не хотел ничего дурного. Вы ведь слышали выражение: «Душевные болезни суть болезни мозга»? Я пытался опровергнуть эту теорию. Я не спорю, что тяжёлые отклонения появились из-за опухолей мозга. Но из-за подобного подхода психиатрия стала придерживаться крайнего материализма, занялась исследованием органа, объекта, а не его функции.

- Теории о болезнях духа как следствии греха? Я знакома с вашим эссе, где вы анализировали эту философскую концепцию.

- И она тоже, - кивнул Иоахим, снова открыл фляжку и потряс ей. – Я тогда хотел доказать, что причины раннего слабоумия не лежат в области физиологии. Я хотел доказать, что душа не придаток мозга.

- Теории Августа Бургольца о трёх составляющих человека, - туат, вмешавшаяся в разговор, обняла Ригру, лицо которой осталось бесстрастным.

Чем тут же заработала подзатыльник от ши, отчего Хради снова свалился с головы туат. После того, как усадила Мейв обратно, Макграт кивнула психиатру, чтобы тот продолжал.

- Я искал причину всех душевных болезней. Тогда я был одержим теорией Бургольца. Я искал, то, что в его трудах,  настоящего светила медицины, именовалось «эссенцией зла». Это всего лишь философский термин, но он был прав. Прав.

Дальнейшее Ригру знала и без рассказа Зелвьера. И про восемнадцать умерших непонятным образом больных, двое из которых были убийцами, а один поджигателем, и про суд над доктором Юргеном Майером, который взял вину на себя, и что затем блок Д закрыли.

- Значит, у вас получилось найти эту самую «эссенцию зла»?

- В некотором роде, - буркнул учёный. – Но после того этот блок стал… Стал необычным. Именно поэтому я проводил все свои исследования здесь. Само это место. Оно позволяет… Это сложно сформулировать.

- А зачем вы похитили доктора Коллинз и эльфа?

- Понимаете, никто не соглашался стать участником в моих исследованиях добровольно. Всё из-за слухов обо мне. Меня называли и до сих пор называют одним из «мясников Майера», что я не могу ничего кроме как сделать трепанацию и копаться в мозге.

- Отнюдь, ты можешь сделать инъекцию мескалина, - подсказала Мейв.