Бумажный тигр (II. - "Форма")

Пусть говорят, что пытка неизвестностью и ожиданием – одна из самых мучительных, я чувствовала, здесь кроется что-то иное. У каждого из нас свой срок перед неизбежным – срок, данный нам словно с каким-то умыслом. Словно за отведенное нам время перед смертью души и тела мы должны успеть понять что-то важное.

- Дай женщине моток веревки – и через минуту она превратит его в мешанину без единого конца, - пробормотал Пастух, скрестив на груди тяжелые мозолистые руки, - Так кто же таков Левиафан в вашем представлении? Бог? Дьявол?

Против ожиданий Доктора Графиня взглянула на него без раздражения.

- Ни то, ни другое, мистер Тармас. Или и то и другое – как вам больше нравится. Он – божество, не познавшее пагубного разделения, превращающего единую сущность в ущербные, дополняющие друг друга, половинки. Не расколотая частица изначальной божественной силы, созидающей и разрушающей, растящей и губящей, пестующей и тлетворной.

Все заговорили разом, словно негромкие слова Графини разрушили хрупкий мол, оберегающий гавань, и волны разом устремились в брешь. Доктор расслышал каждого из них, быть может потому, что сам сумел сохранить молчание.

Сердитое бормотание Архитектора – «Точка бифуркации, значит? Нелепо, но стройно».

Презрительный возглас Поэта – «Манихейство. Следовало ожидать».

Короткий смешок Пастуха – «Ну и ну!»

Однако стоило Доктору поднять руку, как за столом мгновенно установилась тишина.

- Прошу вас, сохраняйте спокойствие. Пусть Графиня Лува закончит.

Графиня кивнула ему. Но это движение тела, естественное для выражения благодарности, показалось ему по-механически безразличным.

- Мистер Тармас уже взял на себя труд зачесть фрагмент из Библии, повествующий о жертвоприношении Авраамом Исаака. Но Бог не предлагал Аврааму сделку, он лишь испытывал его веру. Может, и Новый Бангор – это своего рода испытание, которое должно пройти, закалив себя и очистив душу?

- Испытание божества, для которого нет различий между грехом и благочестием? – хмыкнул Пастух, - Ну, знаете ли… Не буду изображать из себя скромника, по молодости мне приходилось грешить, иной раз весьма изобретательно, но убей меня молния, если я понимаю, чего именно ждет от нас этакое воплощение Левиафана!

От Доктора Генри не укрылось, как Поэт, вздрогнув, покосился вверх, в сторону потолочных балок, щедро увитых паутиной.