Бумажный тигр (II. - "Форма")

- Значит, полагаете, будто наш визит сюда не случаен?

- Да, мистер Лайвстоун. Полагаю, это часть нашего путешествия, путешествия, которое, по вашему мнению, должно отвратить меня от Нового Бангора. А раз так… - Уилл беспокойно оглянулся, будто ожидая увидеть спрятавшихся за мраморными колоннами чудовищ, - Где подвох?

Лэйд взял с блюда спелый инжир и сильно сдавил его пальцами. Усилие было чрезмерным – на скатерть, салфетки и тарелки прыснул свежий алый сок. И хоть движение это было беззвучным, Уилл ощутимо напрягся на своем месте.

- Вы наблюдательны, Уилл.

Тот не выглядел польщенным. Должно быть, не воспринял эту реплику как комплимент.

- Я невеликий знаток чудовищ, мистер Лайвстоун, однако, смею думать, не самый бездарный гравёр в Лондоне. Наблюдательность – часть наше й профессии. Резец не прощает ошибок и небрежности. Знаете, иной раз довольно крохотной каверны на печатном оттиске или даже попавшего в краску волоска, чтобы печатная форма непоправимо испортила сложный эстамп. Если память мне не изменяет, мы сейчас в самом начале нашего путешествия и остановились в третьем круге, том самом, что Данте отвел чревоугодникам, обреченным заживо гнить под дождем и градом.

Значит ли это, что эти хрустящие скатерти и салфетки – своего рода декорация для очередной истории?

Лэйд одним щелчком отправил раздавленный инжир в рот и некоторое время сосредоточенно жевал его, пытаясь сосредоточиться.

- Совершенно верно. Но если вы думаете, что я стану ее главным действующим лицом, то ошибаетесь.

Я в самом деле люблю перекусить и охотно предаюсь этому занятию при всякой удобной возможности, о чем безжалостно свидетельствует мой живот, однако я не чревоугодник.

- А есть… разница? – осторожно спросил Уилл.

- Безусловно. Скажите, Уилл, вы никогда не задумывались, отчего невинное желание набить брюхо оказалось в списке смертных грехов наравне с гневом, похоть, алчностью и лицемерием? Чем безобидные обжоры прогневали Папу Григория Первого, чтоб заслужить такую участь? Почему платой за этот роскошный пирог и это превосходное рагу, которое я сейчас съем, должны стать вечные страдания моей бессмертной души в адских котлах?

- Задумывался об этом, - признал Уилл, - Пища без молитвы не идет на пользу, лишь разжигает страсть чрева.

Забывая о том, что тело – это храм души, заботясь лишь о нем, мы забываем о потребностях души и…

Лэйд перебил его властным жестом сжатой в кулаке вилки.

- Чревоугодие – это не невинный грешок.