Бумажный тигр (II. - "Форма")

Он, видите ли, тоже был ростовщиком.

Лицо Уилла не относилось к числу тех, на которых всякое чувство читается отчетливо, как с книжного листа, но у Лэйда был богатый опыт по этой части. Плох тот лавочник, который не знает, о чем думает его покупатель. Потому он явственно ощутил недоумение Уилла.

- К чему вы мне это рассказываете, мистер Лайвстоун? Я никогда не имел дела с мистером Гобсеном… Гобсоком…

- Смею напомнить вам, Уилл, мы здесь не для того, чтобы любоваться шедеврами георгианской архитектуры, тем более, что ни меня, ни вас они, кажется, не вдохновляют.

- В таком случае охотно выслушаю ее.

- Мистер Гобсон-Гобсек был ростовщиком. Говорят, он был большим специалистом по экономической части и даже когда-то преподавал в лондонском университете.

- Вы хотите сказать, он не был урожденным подданным Нового Бангора?

- Не знаю, - вынужден был признать Лэйд, - Может, и был, теперь уже у меня нет возможности установить это. Как бы то ни было, тут, на острове, он смог использовать свой несомненный талант к огромной для себя выгоде. Ростовщики бывают всякие, мне, например, доводилось быть знакомым с ростовщиками, с которыми джентльмену не предосудительно было бы вместе поужинать или покидать карты.

Уилл коротко кивнул.

- В Библии упоминается мытарь Закхей. Праведный человек, принявший в своем доме Иисуса Христа и…

Лэйд дважды провел указательным пальцем по левой брови и лишь по недоуменному лицу Уилла понял, что остался им не понят. Неудивительно – этим жестом полли Нового Бангора обычно демонстрировали насмешливое возражение, которым не желали оскорбить собеседника. Известный всем в Хукахука, для Уилла он был столь же непонятен, как и характерные черты дикарской раскраски.

Лэйду пришлось изобразить на лице усмешку - куда более интернациональную гримасу, имеющую хождение среди воспитанных людей.

- Это не про Гобсона. У того сам Сатана не дождался бы стакана воды в дождливый день. Необычайно скаредный был человек. Во мне самом сложно заподозрить мецената, но Гобсон… Это был человек отчаянной, невообразимой жадности.

Поверьте мне, проще было забрать у голодной собаки суповую кость, чем у этого человека – пенс, попавший ему в руку.