Восточный полюс

Как он филигранно вырисовывал черепицу на крыше реконструированного монастыря и как неудачный мазок кисти обратился в дерево.

Весь день он рисовал, поглядывая на часы, будто сильно опаздывая и, с последним лучом солнца, он сложил мольберт и палитру и ушёл так же торопливо как и рисовал.

«Город большой, столица всё-таки, здесь много всего интересного».

Но почему-то, почему-то мне казалось что это всё те же совпадения, всё та же череда случайных событий. Знаков, которые не предостерегают, а сигналят об изменении курса.

Тем более, что в моём хламнике всё так же лежит пробка. Я так и не сделал из неё кораблик, не приспособил её в качестве поплавка и не сделал её частью хитроумного устройства. Она осталась пробкой от бутылки портвейна «Три топора», лежащей в кармашке старого рюкзака вместе с пробитыми билетами и фантиками от конфет. Но её это ни расстраивает. Она не задумывалась о том, что могла бы не оставаться пробкой, а стать чем-то другим.

Несколько дней я наблюдал за художником, что повадился рисовать возле ресторана пейзаж набережной.

Я спросил у него:

– Зачем вы рисуете?

А он ответил:

– Может быть её удастся продать, может быть она пойдёт на выставку, может – станет частью большего произведения или станет произведением сама по себе.

И пожал плечами.

Ему было не важно «Зачем?» и «Что с этим потом делать?». Ему просто нравилось рисовать.

***

Наше кафе не отличалось демократическими ценами. Поэтому когда к нам зашла группа из пяти человек, одетых в потёртый камуфляж, запыленные ботинки, с украшениями из бисера и ленточек, я подумал, что они посмотрят меню и уйдут.

Но они расположились за столиком и принялись заказывать.

Один из них был слегка монгольской внешности: узкие глаза, чёрные как смоль волосы, собранные в хвост. Другой был полным и лысеющим, но оставшиеся на голове волосы были длиннее чем у меня, а борода внушала даже некоторую зависть.

Светловолосая девушка сразу напомнила мне Фиби из сериала «Друзья», а когда по её заказу стало понятно, что она вегетарианка, сходство усилилось.

Правда, в отличие от Фиби у неё был приятный овал лица и красивые большие глаза.

Другая девушка была крупной, но не полной. Она была вместе с «монгольским» парнем. Армейские штаны были перетянуты широким ремнём, а некогда чёрная майка выгорела до светло-серой.

И третья девушка была тонкой, собранной, напоминавшей шпагу: немного заострённые черты лица, внимательный взгляд, ехидные замечания.

Я подносил им заказы и старательно вслушивался в обрывки фраз.