Ночи прогресса

Многочисленные сервисы, приложения, элементы интерфейса вдохновлены её рассказами, отчего мы и стали лидерами отрасли! Вот почему сегодня она будет призвана в этот мир! Мир, который я создал для неё!

— Я услышала достаточно.

Коттс вскрикнул, с удивлением глядя на лезвие клинка, вылезшее из его груди.

— Кх… как?

Лезвие исчезло так же быстро, как и появилось. Мужчина с глухим стуком упал лицом на каменную плитку. За его спиной стояла Лора. По-прежнему, у неё не было никакого видимого оружия.

— Хорошая работа, Миля, — сказала начальница.

Миления была готова поклясться, что начальница ещё мгновение назад… со скучающим видом сидела на скамейке рядом? Друидесса обернулась и действительно увидела её там, читающую журнал. Но тут этот образ дёрнулся и наваждение пропало.

Со смертью некроманта ветер пошёл на убыль. Кинетические скульптуры замедляли свой ход, прекращая ужасный скрип.

— Учение Красоты, я полагаю? — прокомментировала Мара.

Лора перевернула тело Коттса. На его лице застыло выражение удивления и боли. Мара подошла ближе.

— Я не чувствую каких-либо филактерий поблизости. Его смерть окончательна.

— Однако у нас ещё есть вот это, — Лора показала взглядом на Стальное Древо, по-прежнему горящее призрачным огнём.

— Да, его действительно нужно уничтожить, — кивнула тёмная чародейка.

Теневые слуги Мары быстро разрезали коконы и спустили заключённых в них Карис на землю.

— Сёстры! — Сигрун бросилась к ним. — Они живы, но это дерево высосало очень много их духовной энергии.

— Но этого явно было недостаточно для призыва, — кивнула Мара. — К счастью.

Некромант протянула руку к дереву.

— Какая фантастическая мощь. Даже сейчас, лишившись подпитки, оно готово продолжить ритуал. Хотя, всё равно, не хватает некоего ключевого компонента…

В небе возникла странная тень и Мара с Лорой резко подняли головы.

— Это что, гарпия? — спросила тёмная чародейка. — Но ведь они же вымерли?

— Гарпия, но не та, — покачала головой Лора. — Это одна из мутаций народа Карис.

С небес к ним спускалась женщина с крыльями вместо рук, а за её птичьи ноги держалась Карис в лёгком боевом облачении.

— Бабушка? — воскликнула Сигрун.

— Да, это я, дитя, — спрыгнув на землю, воительница сняла шлем.