Герои и Злодеи. Марина

На анизин даже не намекай, о моём к нему интересе знает один Ксэнтус, а ему я доверяю, как самой себе.

Лишь когда мы проскочили на красный сигнал светофора, я заметила нашу будущую проблему. Кроссовер повторил за нами опасный манёвр и больше не мог прятаться среди редких, медлительных автомобилей. Чувствительный удар по заднему бамперу весьма чётко это обозначил.

— Пристегни ремень, солнышко.

Ленд вдавил педаль газа, и дорогая спортивная машина с довольным урчанием ринулась вперёд, как спущенная с поводка гончая.

Два квартала мы пролетели, игнорируя все дорожные правила и сигналы светофоров. Преследователь не отстал. Зайдя слева, огромный кроссовер поравнялся с нами, нависнув словно стальной танкер над парусной яхтой. Уже через мгновение он резко вильнул вправо, чувствительно ударяясь о переднее крыло нашей машины. Послышался противный металлический скрежет и треск разбившейся фары. Нас теснили к обочине.

— Твою ж мать!

Лендер вцепился в руль, с силой выкручивая его влево и не давая автомобилю поддаться давлению.

Масса кроссовера вдвое больше «Цезаря», тягаться с ним без толку, и Ленд понял это спустя полторы секунды. Быстро глянул в зеркало заднего вида, убрал ногу с педали газа и вдарил по тормозам. Ремень безопасности больно врезался мне в грудную клетку.

Потеряв опору, кроссовер вильнул в сторону и на всех парах пролетел вперёд. Мы же двигались по инерции прямо на приближающийся троллейбус.

Остановились мы прямо посреди дороги.

— Уверена, что это не твой поклонник? — Ленд перевёл дыхание, разворачивая машину в противоположную сторону.

— Разумеется! — соврала очень даже натурально. — Злодей у нас ты. Вспоминай, кому вы с Юлиусом перешли дорогу.

— Наши враги покруче будут.

— Типа верю.

В Стограде нет настолько длинных прямых дорог, чтобы Ленд смог воспользоваться скоростным преимуществом «Цезаря». Ему оставалось только импровизировать, чем он и занялся. Выскочив на встречную полосу, пролетел перекрёсток. Упёртый преследователь уже возвратился на сцену и быстро сокращал расстояние. У меня почти не осталось сомнений, что за его рулём сидит вчерашняя лже-Кэзэндра.

— Настырный, гад! Меняем тактику.