Герои и Злодеи. Марина

Обычно Марине Эванджейро не нужны мужчины, чтобы чувствовать себя в безопасности, однако за последние несколько дней я пережила два покушения, от смерти в которых меня спасли именно мужчины.

С первого взгляда на защитника Дэмиэн не тянул — слишком дорогой костюм и манерные ужимки, — тем не менее, обманываться не стоило. Передо мной не человек, а хищник в человеческой оболочке.

— Прекрасное название! — воскликнул он, едва мы припарковались.

— Кто ж сомневается, — сварливо буркнула в ответ. Не самое приятное чувство, когда дорогому тебе человеку желают смерти.

Из-за дверей бара доносились звуки губной гармошки и весёлый смех, кто-то палил в потолок. Мы прибыли в самый разгар праздничной гулянки — Ассамблея героев приостановила работу, чем не достойный повод?

— Идём, здесь нам точно повезёт.

— Начинай в одиночку, ангелок. — Дэмиэн неоправданно громко хлопнул дверцей, словно машина была его личным врагом. — Мне нужно счистить грязь с пиджака, я уже не на болоте.

— Тогда догоняй.

Как раз закажу тебе что-нибудь на свой вкус. Клубничный коктейль или коктейль клубничный?

Он не ответил. Хорошо, пусть будет зелёный чай. Зелёный чай в пивной кружке, чтобы «порядочные» посетители бара поменьше удивлялись.

Поудобнее подхватив сумочку со своим защитником номер два, толкнула массивную дверь.

Мало света, много шума. Стены исписаны пьяными откровениями: пожелания сдохнуть героям соседствовали с пошлыми четверостишиями о любви. Пахло копчёными колбасками, дрянным бурбоном и дешёвыми сигаретами.

Обалдеть, здесь ничего не изменилось с тех пор, как сюда заходила восемнадцатилетняя Паник с выкрашенными вишнёвой краской волосами и пирсингом на бровях!

Один из маленьких столиков возле подсобки был свободен. Я поспешила к нему, начисто игнорируя реакцию посетителей. Некоторые из них узнали меня, а другие просто засмотрелись на ноги.

— Вы ведь Марина Эванджейро, знаменитая журналистка «Четвёртого» канала! — с соседнего стула вскочила женщина с кудрявой причёской.

— Вы не могли бы?.. — Она протянула мне салфетку, порылась в своей сумочке и вынула ручку.

Поклонница, значит.

— Что написать? — дежурно улыбнулась ей.

— Заткнись и не двигайся.

— Простите?

Какая странная получится надпись...

Не успела я переспросить, как в мой бок упёрлось дуло маленького карманного пистолета; холод металла просочился сквозь тонкую ткань блузки.

— Дёрнешься и тут же получишь разрывную пулю в печень. Понятно?

— Более чем.