Судный день Часть 2

Этот прохиндей явно знал, что я в городе и, видимо, ждал меня уже давно.

Мне ничего не стоило разнести этот дом ко всем чертям, погребя под ним семейство Люмбов. И сложно было не поддаться искушению. Но внутри клана так дела не решаются.

Я подошёл к крыльцу, остановился. Старик меня не приветствовал, высказывая всем своим видом неуважение. Я его приветствовать тоже не стал. Только спросил:

— Поговорим?

— А ты готов говорить? Или будешь, как обычно, угрожать и грубить?

— Поговорим, — сказал я настойчиво.

Старик усмехнулся и кивнул головой в сторону входа. Зашел в дом, следом за ним охрана. Я вошел последним.

Мы прошли через большую гостиную, в которой я уже бывал, вышли в коридор и оказались в небольшом, но хорошо обставленном кабинете.

Данис чинно проследовал за стол, сел в высокое кресло, а после взглядом пригласил присаживаться и меня.

— Думаю, лучше говорить без свидетелей, — я кивнул в сторону топтавшихся у входа амбалов.

Старик Люмб с какое-то время сидел, размышляя, стоит ли их отпускать, потом кивнул и приказал:

— Выйдите, если что — я позову.

Старый дурак. Если что — ты и пискнуть не успеешь.

Как только охранники закрыли дверь, я сразу спросил:

— Сколько ты хочешь?

Данис усмехнулся, закачал головой :

— Думаешь, это все ради денег?

— А ради чего тогда?

— Ты сам знаешь. Репутация нашей семьи весьма пострадала после того происшествия с Надимом. Деньги конечно тоже лишними не будут, но ты должен помочь улучшить наше положение в клане.

— Жениться? — я удивленно вскинул брови.

— Да, теперь жениться. Ты отверг мое первое предложение, поступил с нами некрасиво, обидел мою дочь, теперь мои условия изменились.

— Но и ты не сказал сразу про Айрису.

— Зачем же мне сразу выкладывать все козыри, — усмехнулся старик. — Я хотел по-хорошему, хотел сохранить твои нервы. Знать эдакое — что сделал ребенка сестре — так нагрешить, с таким не каждый справится.

— Пожалел? — усмехнулся я. — А мне почему-то кажется, что не рассказал ты об этом сразу, потому что собирался шантажировать Айрису. Заставить отказаться от сына и молчать всю жизнь. И она бы молчала, боясь, что все узнают правду.

— Ты сам виноват, мог бы ходить в блаженном неведении. Теперь же вам придётся жить с этим бременем.