Тайник 21

Я на самом деле могу уйти. Но эта мысль не приносит мне радости, больше – растерянность. Сразу стало казаться, что я обязан это сделать, если позволил себе об этом подумать. А контр причин не находится ни одной.

Спрыгиваю на песок и бреду, раскидывая носком мелкие ракушки, к потемневшему в сумерках дубу. Еще не знаю, остановлюсь ли там. Вспоминаю, что так и не ответил Сашке, как и он, в свою очередь, не добавил «ну и катись к черту!», после чего я всегда возвращался. Хочу повернуться и крикнуть, что постараюсь развести костер пока или что-то еще, но желание тусклое, его не стоит труда выбросить и забыть.

-Эй, Денис! – звонко нарушает тишину.

Я оборачиваюсь на ходу и за полшага успеваю заметить, как он, похожий на угловатую тень, разбегается по теплым доскам и прыгает в золото, тут же поглотившее его целиком. Долго блуждавшие в небе бесцельно фиолетовые облака, наконец, смыкаются. Кто-то сдергивает с этого вечера светящееся покрывало, и тот предстает во всем своем безобразии - одинокий, осенний, лишенный звезд.

Сбитый с толку, я продолжаю передвигать ногами, теперь с трудом разбирая дорогу.

Один, два шага… Расколотая чашка в траве. «Эй, Денис!» Только вой ветра.

Три. Сашкин кроссовок. Свист в лесной чаще, и снова тишина.

Три. Глухо закрытая дверь в дом. Узел с чайником раскачивается, черный, мертвый, мне мерещится повешенный. Я отпрыгиваю, спотыкаюсь о толстые корни и падаю. Тучи едва расходятся, как темнеет опять. Три – четыре. «Эй, Денис!»

Пять. Я слышу ее! Воды бухты похожи на деготь.

Слышу проклятую тишину, грохочущую в моей голове приливами закипающей крови. Пять, пять! Я не вижу его!

Чувствую, как внутри все разбалтывается, грозит выплеснуться слезами и криком, но нельзя, не сейчас. Где я найду его, черт возьми, я с трудом различаю воду, так плотно собрались облака и заслонили солнце.

Перед глазами только пятна, яркие, ослепляющие. Будто через затемненное стекло на краткие мгновения вижу рыхлые сизые облака и угасающий вечер за ними.

Первый вздох дается с большим усилием, и снова скачут круги, снова приближается темнота. Холод пронизывает до костей, легкие не хотят удерживать воздух. Страшно ощущать ледяную воду во рту и носу. Вспышки боли и небо, проясняющееся медленно, мучительно, как секунды в этой проклятой воде. И первые крохотные звезды. Ничего не можешь, а тело кричит за тебя «я жив! я жив!», корчится и стонет.

По счастливой случайности Сашка не далеко от меня, хватает ртом воздух.