Тайник 21

Корни у дерева толщиной с хорошее бревно, похожи на вздувшиеся вены, оплетают землю вокруг на несколько метров. Через один из них пытается перелезть что-то темное, поблескивает в лучах солнца бордовыми пятнами. Я опускаюсь на колени и невольно отшатываюсь, больше от удивления, чем от испуга. Громыхая крышкой, медный чайник старается преодолеть препятствие, но его крохотные острые ножки постоянно срываются вниз. С завидным постоянством он повторяет попытку наступления. Протянув руку, я поднимаю его за ручку над землей, ожидая, что он вот-вот запищит, и ставлю рядом с бутылочкой масла на скатерть.

Неуверенно потоптав материю и наделав в ней сотню-другую мелких дырок, чайник издает оглушительный свист и приземляется днищем, видимо, признав родные места. У Санька глаза округлились. Не успел я отойти, как из-за бочки появилась сначала круглая в седом пуху голова, затем весь он вышел из укрытия и, хлопнув себя по коленкам, забормотал:

-Ах ты мой родной! Родной мой, где ты пропадал? Наконец-то! Нехорошо так пугать старика, я все ноги сбил пока искал тебя! - наклонился, схватил чайник и взбежал по лестнице в дом, прижимая его к груди, - ладно, так и быть, раз вы привели его с собой! - топот его стих внутри ствола.

В зарослях никого нет, тени отступили. Кажется, с самого утра мы были одни, и то, что мне слышалось иногда, было всего лишь ветром, заблудившимся в листве. Чем гуще становится вокруг нас аромат мяты и корицы, вдыхаемый с паром и пробирающийся в самые закоулки легких, тем сложнее мне поверить в преследовавший нас ужас.

Раздражение, вспыхнувшее, как только я увидел себя в водной глади -грязного, с расцарапанным лицом и лихорадочными глазами, переросло в глухую тоску – тот, кто смотрел на меня, был незнакомцем. Не тем, которого я привык терпеливо сносить, замечая в назойливых проклятых зеркалах на каждом шагу. Совсем чужим, существующим отдельно от меня. Черты, что я приписывал настоящему себе, спрятанному внутри от посторонних, были искаженны словно в насмешку.

Еще долго смотрю, как качают ветвями кусты вдоль берега, и проносятся отражения облаков в лазурной глади бухты. Порыв соленого ветра врывается в наш круг, разбрасывает запах еды и уюта по сторонам и исчезает, подняв и рассыпав кучу песка, словно капризный ребенок.

Мне кажется, если выйду из тени раскидистого дуба под палящее солнце, вырвусь от взгляда Привратника, наверняка, они по прежнему ждут нас. Ждут своего часа.