Законодержец. Преступление без смысла

— И что мне сделать, чтобы расхотеть мстить? Забыть про всё, что Лаэндо со мной сотворил?

Его обдало ветром — дракон резко взмыл в воздух. Одежда Глеба захлопала на ветру, волосы смело со лба. Он испугался, что дракон улетит (да и самого дракона испугался не меньше), но злость не исчезла:

— Верни мне маму, — Глеб задрал голову, — а заодно сделай так, чтобы я встал с кресла — может, тогда я расхочу мстить!

Извиваясь, дракон кружил над лугом. Вспыхнула молния, разноцветье его чешуи стало ярким.

— Да, я думаю о мести — но помощи прошу, чтобы спасти друга! — Глеб перекрикивал грозу.

Ёкаи на лугу зашептались, некоторые отступили в лес. Глеба кольнул запоздалый страх: орать на дракона — не лучшая идея... Наверное, и Баюн думал так же: шерсть его встопорщилась — он готовился создать защитную сферу.

Дракон приземлился. Глеб не знал, чего ждать, сердце бешено стучало... И тут Баюн сказал:

— Он спрашивает, летал ли ты когда-нибудь на драконах.

«Ага, всю жизнь этим занимаюсь...» — подумал Глеб — и обрадовался, осознав смысл вопроса.

— Нет, не летал.

— А высоты боишься?

— Нет, — честно сказал Глеб: когда-то он лазил по таким деревьям, что многие с ужасом бледнели. Деревья и дракон — вещи, конечно, разные... Но Глеб предпочёл сейчас об этом не думать.

— Он говорит, что нужно время, — сказал Баюн, и Глеб снова вспылил:

— Опять время?! Для чего?!

Баюн посмотрел на него как на идиота — настоящая пантера так смотреть не смогла бы:

— А ты не понял? Чтобы сделать седло!

Сделать седло для дракона — задача непростая, и за ночь с ней вряд ли справишься, — но только если вам не помогают ёкаи.

К работе подключились все духи, обитавшие в доме Сайто: женщина-ёкай (с длинной и тонкой шеей, закручивавшейся как пружина) достала где-то кусок войлока, карлик с глазами на икрах притащил кучу ремней. Участвовали даже огромный паук с волками: первый скреплял ремни паутиной, а вторые проверяли её на прочность — зубами хватали ремни и растягивали их между собой, как канат.

Глеб поглядывал на часы и призывал огонь — сначала чтобы согреться, потом для тренировки. Уже не моросило, и пламя беспрепятственно вспыхивало на руках; Глеб удерживал его, пока не уставал, — а уставал он быстро. Помня о своём фиаско в бою с Лаэндо, Глеб с каждым призывом держал огонь всё дольше.