Законодержец. Преступление без смысла

— Что с твоими волосами? И куда делась твоя серьга?

Дея улыбнулась:

— Я люблю менять внешность, когда отправляюсь в неволшебку, а здесь надо соответствовать уставу. Ты тоже будешь ему следовать.

— А вдруг я не хочу быть законодержцем?

— А ты планировал стать блогером?

— Я из любопытства спросил.

— Из любопытства слушают сплетни. Пока!

И Дея исчезла.

Вот, значит, как выглядит примещение, подумал Глеб. Было странное чувство, что такое он уже видел, — но теперь это не удивляло.

Над бухтой разнеслась трель, будто с десяток дудочников сыграли на флейте; Глеб понял, что это пели сверкушки.

Возможно, они приветствовали его... Глупость, конечно, но хотелось думать именно так.

Глава 3

Последнее дело Далебора

Горячая вода успокаивала.

Глеб лежал в ванне, и тепло расползалось по телу — разумеется, кроме ног... Но к этому он давно привык.

Ванную на «Фабрике» для него уже приспособили: на стенах поручни, с потолка свисают трапеции — на них Глеб подтянулся и перебрался на стул. Руки действовали сами: казалось, он тут давно, а прошла лишь неделя с того дня, как он попал в Близбор.

И за неделю Глеб не ощутил в себе способностей мага. Вообще никаких.

В кафе было здорово: недуг Глеба никого не смущал — с ним вели себя как со всеми. Он даже помогал, возя пирожные в кладовую. Впервые за много месяцев Глеб был кому-то полезен, но всё ждал, когда проявится ингениум... Однако тот не давал о себе знать.

Вытираясь, он услышал Наталью Марковну:

— Андрей, зайди в чаросеть — нужно заказать сливки!

Глеб уже знал, что чаросеть — это подобие интернета: ею пользовались посредством зеркал.

Те сошли бы за сенсорные экраны — через них даже беседовали, как по скайпу.

После ванны Глеб спустился в хлебопекарный цех. В кондитерском он бывал реже: кремы с глазурью смотрелись здорово, но запах сдобы был особым и почти что родным... Простым, надёжным и домашним.

— У нас всё с любовью делается, — Серафим Игнатьевич посыпал мукой полотенце, расстеленное на столе. — Тесто замешиваем на натуральном молоке, на расстойке время не экономим: надо ждать десять часов — значит, десять часов и ждём! — он выложил тестовую заготовку и придирчиво её оглядел.

— А то многие как делают: добавят химической дряни — и готово! Вот и получается, что хлеб у всех одинаковый... А хлеб — он ведь как человек, с душой...

Андрей хохотнул:

— Ты с ним осторожней: Игнатьич такую дегустацию тебе устроит — в дверь потом не пролезешь!

— А ты молчи, молодёжь! — с напускной строгостью рявкнул повар.