Законодержец. Преступление без смысла

Из-за ветра было холодно, и Глеб решил, что насморк ему обеспечен — хотя перед схваткой с Лаэндо глупо волноваться о насморке.

«Готов ли я?» — билось в мозгу.

Ответ был очевиден: конечно, не готов... Его противник — чернотворец, сгубивший десятки жизней. Убивший маму. Приковавший его самого к инвалидному креслу.

Разумеется, он не готов.

Глеб чувствовал ненависть и страх — и первое помогло бороться со вторым. А в какой-то момент даже страх стал меркнуть: просто хотелось, чтобы всё скорее закончилось.

Щурясь, Глеб смотрел вдаль.

Змиулан летел к поляне, где рос дуб. Длинные шеи извивались по-змеиному, головы поворачивались под немыслимыми углами. На спине спиритуса что-то сверкало: фигура Лаэндо была едва различима.

Коичи снизил скорость и завис над лесом. Змиулан так и нёсся навстречу, три пары глаз источали злобу... Но вот и он замедлил полёт; секунда — и чудовище повисло в воздухе, махая крыльями.

Потом раздался крик зеркальника:

— Я вижу, ты упрямый!

Почему-то он не атаковал. Головы змиулана взирали на Глеба; раскрывая пасти, будто хвастались чёрными раздвоенными языками.

— Знаешь, что это за место? — спросил чернотворец.

Слова его доносил ветер (а может, магия), но Глеб отвечать не собирался — Лаэндо был последним, с кем он стал бы беседовать.

— Маги являлись сюда толпами! — крикнул зеркальник. — Пока Перун подпускал их к себе, они как нищие просили о мелочах: вылечить близких, наслать дождь, чтобы справиться с неурожаем... Но близкие умрут, а что растёт из земли, вернётся туда же; глупо просить о том, что потеряешь.

Внизу шумел лес: ветер усиливался. Глеб крепче сжал ручку гурты.

— Никто не смел пожелать главного, — продолжил Лаэндо. — Подчинить неволшебку и сделать нас хозяевами мира, ибо таковыми мы родились!

Глебу казалось, что его голос разносится повсюду — наверное, и Эми его слышала. Коичи зарычал, предчувствуя битву.

— Судьба магов — править остальными! — провозгласил чернотворец. — И если нужно — пролить за это кровь, свою и чужую: такова цена волшебства! Сегодня я прибью амулет к дубу, что растёт внизу, и дух, о котором слагают легенды, станет моим рабом! Я приведу мир к войне, но война — лишь начало.

Свист ветра казался Глебу далёким. Всё решится — здесь и сейчас.

— У волшебства нет цены, — сказал Глеб, хоть и не надеялся, что зеркальник поймёт. — А к дубу ты не подойдёшь... И свой амулет можешь выбросить: он тебе не понадобится.