Самозванец

Станислав кивнул и подал руку. Он понял.

***

На сей раз Роман дежурил у подъезда.

Ночь была мягкая, серая, моросил дождь – и дожидаясь, Роман наслаждался чудесным запахом воды и мокрой земли. Весь мир был – сплошные текучие тени. Роман промок насквозь, вода текла с волос по лицу – и он стоял у подъезда, не заходя под козырек крыши, и поражался, как он мог до сих пор не знать о таком утонченном удовольствии – ночь, дождь, ожидание, раскаяние и любовь.

Ее ванильный запах и холодный ветер ее движений веяли издалека.

И еще не видя ее, Роман сообразил, что она одна. Его привела в мгновенный ужас мысль о том, что она может учуять и свернуть – но ей надо было домой, и она шла домой.

Она всегда была смела. Горда и смела.

Когда ее фигурка в длинном мокром плаще выплыла из пелены дождя, Роман преклонил колено.

Анна остановилась.

– Здравствуйте, – сказал Роман, глядя снизу вверх. – Простите мне мою чудовищную бесцеремонность. Я посмел сюда прийти только для того, чтобы вас поблагодарить.

И сообщить, что раскаиваюсь, виноват и достоин страшной кары. Слепой щенок и больше ничего. Простите.

– Встаньте, пожалуйста, – сказала Анна.

Роман поднялся. Он умирал бы со стыда, если бы от Анны не исходило ощущения прохладного покоя. Как бы там ни было, она не боялась и не злилась сейчас.

Анна медленно подняла руку и провела по воздуху около Романова лица. Зачерпнула его силу кончиками пальцев, поднесла их к губам, облизнула...

– Вы изменились, – сказала Анна задумчиво.

– Ваша сила не пахнет гнилью. Вы выросли, Роман.

– Меня хорошо учили в последнее время, – пробормотал Роман, смущаясь.

– Некоторым вещам научить нельзя. К ним либо приходят, либо нет. Я думала, что вы никогда к ним не придете. Не потому, что вы глупы или что-нибудь в этом роде – просто не сможете.

– Упырь? – спросил Роман печально.

– Да, – сказала Анна после секундной заминки. – Это так называют. Этого я боюсь. И многие Хозяева боятся.

Как люди – крыс. Инстинктивно. Простите.

– Это вы простите. Я тогда ни черта не понял.

– Зато теперь начинаете понимать. Из-за этого я не держу на вас зла.

Разговор этот грел Романа, как лесной костер. Ему было бы неловко в этом признаваться, но в глубине души он наслаждался тем, как дурная и жадная похоть сменилась внутри тихой нежностью. Капельки Аннушкиной силы уже не дразнили – они воспринимались, как неожиданный дружеский дар.