Самозванец

Город был темен и тих; серые громады высотных домов спали глубоким сном и казались бы необитаемыми, если бы новый Романов слух не улавливал дыхания тысяч спящих людей.

Жизнь города. Люди, трава, деревья, кошки, небеса, воробьи, дождь, крысы, звезды... Город сонно дышал во сне, его дыхание очистилось от бензинового перегара и пахло теплым смешанным запахом согревающейся земли и едва обозначившейся зелени.

Рождения и тлена одновременно.

Роман тщетно пытался сосредоточиться на разлетающихся мыслях. Ощущения от тела и от мира были так сильны, что на мысли не хватало ни времени, ни энергии.

И вдруг ускользающая мысль сама собой далась в руки.

Роман чуть не вскрикнул.

Я же умер! Линия! А я думал, идиот, что мне удалось обмануть Аннушку! Ой, дурак.

Аннушку привлекли не мои надуманные глупости! Просто все эти человеческие бредни вывели меня на линию рока – духовный поиск, понимаешь – и я был чертовски близок к тому, чтобы «зробить кепсьтво»! Она услышала за всей моей блажью совершенно настоящий зов обреченного и вышла на линию. Пришла помогать моей больной и дурной душе выйти на новый круг – одна, единственная из всех, не побрезговала моей грязной силой полуупыря! А я, тварь подлая и неблагодарная.

Роман с размаху нырнул в тень, как в омут. Переход из сна в сон был так резок, что Роман не вышел, а выскочил в новую реальность, столкнувшись со Станиславом и едва не сбив его с ног.

– Та что с тобой, оглашенный?

– Стаська, – проговорил Роман, запыхавшись, – нам надо поговорить.

Станислав чуть пожал плечами, показал глазами в сторону. Роман оглянулся.

Девушка-вампир дивной эльфийской прелести, тонкая, бледная, лунная, на которой вышитые джинсы и курточка в бахроме смотрелись, как какая-то языческая греза, смущенно улыбнулась.

– Я пойду, пан Станислав? Встретимся в «Лунном Бархате», или позовите меня, когда захотите... мне неловко задерживать вашего компаньона...

И неописуемой, незнакомой и незаслуженной улыбкой одарила Романа.

Роман чуть не завопил, что он – не компаньон великолепному Стаське – не стоит он того, что он будет ждать сколько угодно, что готов ноги мыть и воду пить, что...