Самозванец

***

Татьяна разбудила его рано утром, когда было еще совсем темно.

Роман проснулся раздраженным и разбитым, его новая ипостась была ощутимо ночной – но проснувшись, обрадовался. Он забыл перед сном принять элементарные меры предосторожности: занавесить окно, к примеру. А если день будет солнечным? Рассыпаться прахом было бы неприятно.

Поэтому Роман не рявкнул в ответ на стук, а отозвался медовым голосом:

– Иду, Танюша.

Татьяна обнаружила брошенный на кухне пакет с едой и выпивкой.

– Ты, что ли, принес, Ромка?

Роман улыбнулся заученной теплой улыбкой. Татьяна в своем халате и шлепанцах, с помятым лицом и растрепанным химическим «барашком» раздражала его нынче слабее, чем обычно: его новое обоняние воспринимало запах ее живого тела, как приятный. Смешно было думать, что мерзкая сестрица теперь пахнет вкусно, как жареная курица. Если бы ты знала, подумал Роман и улыбнулся уже искренне.

– На первую зарплату, Танюша.

– Правда, что ли?

Роман скорчил наивную мину ребенка, которого похвалил взрослый, и протянул Татьяне пачку купюр.

Он тихо наслаждался ситуацией: примерно две месячных зарплаты Петеньки, небрежно отданные – Татьяна смотрела на деньги жадными глазами, не в силах поверить. Спустя несколько секунд поверила и еле удержала руку, чтобы не схватить с неприличной спешкой.

Роман отлично владел собой. Он даже не улыбнулся.

– Я оставил себе кое-какую мелочь на карманные расходы, – сказал он, так и не изменив наивного тона.

– А это – в счет наших с тобой прежних разногласий, Танюшка. Скоро будет еще. И – кстати. Я теперь не буду обедать дома.

– А где? – на лице Татьяны мелькнуло тупое недоумение. Это было уже выше ее понимания.

– Еда – за счет фирмы, – сказал Роман безмятежно.

Татьяна в первый раз в жизни посмотрела на него с подобострастным уважением, как смотрела на Петеньку, а раньше – на отца. Этот взгляд означал преклонение перед человеком, способным раздобыть большие, по ее меркам, деньги.

Роман подумал, что даже если бы сестра узнала, откуда произошло его неожиданное богатство, то молчала бы, как камень. Источник до смешного не волновал ее – лишь бы он не иссякал.

– Танюша, – сказал Роман, достаточно поразвлекавшись, – я хотел тебя попросить… Я в ночь работаю, устаю – ты не буди меня днем, малыш. Ладно?

– Я… да конечно! – сказала Татьяна почти нежно. – Поспать хочешь? Да?

– Ну! Чтобы было темно и по возможности тихо.