Самозванец

Милка поразилась; потом она терла гладкую поверхность картины ладонями, даже, кажется, слегка царапала – только чтобы убедиться – и оттуда, изнутри, сочилось живое тепло и еще что-то странное, от чего делалось горячо в груди и внизу живота, от чего отступала усталость и было весело, как от вина.

Милка унесла картину домой. Дома было сколько угодно времени для проверки собственных ощущений. У себя в комнате, сидя на тахте и поглаживая картину пальцами, она убедилась окончательно – картина совершенно необыкновенная.

Волшебная картина. Как в сказке. А еще говорят, что чудес не бывает.

Принц, нарисованный на картине, был настоящим заколдованным принцем. Милка спасла его, вытащила из тюка с мусором – и он был благодарен ей за это, а может и влюбился в нее. Он подавал ей из своей рамы тайные знаки. Между Милкой и Принцем установилась тайная связь, о которой не должен был знать больше никто.

Именно поэтому Милка никогда не оставляла картину дома. Нельзя было поручиться, что папаша, обшаривая с похмелья все и вся в поисках денег на выпивку, не вздумает продать ее Принца.

Или просто не выбросит его со злости. Милка приняла меры предосторожности. И вот теперь, распаковав картину, она улыбнулась Принцу и нежно сказала:

– Ну вот мы и дома.

***

Слово «вечность» очаровало Романа, как, вероятно, в свое время – Кая, которому обещали весь свет и новые коньки. О вечности упоминали все, кто писал о вампирах.

Не о тех, конечно, придурках, кто что-то корчил из себя, нападая на девиц по подворотням и кусая их за шею, а потом гнул пальцы в тюремной камере.

И не о тех бедолагах с редкой болезнью костного мозга, которые едят гематоген и пьют чужую кровь, чтобы возместить постоянную нехватку собственной. А о тех, других. О тех, которые «вурдалаки», vrolok, «Носферату», «не мертвое», о сущностях из другого бытия, фактически умерших, но встающих из могил некоей неведомой силой.

Вечность, подумать только! Если только это правда.

Потому что правдой оказалось далеко не все, что Роман смог найти на эту тему.

Его собственных мизерных знаний уже хватало, чтобы уточнить сведения древних и более-менее современных авторов.

Вампиры – трупы, оживленные темной силой, вытеснившей, заменившей их собственную душу? Сомнительно. Слишком эмоционален был мой дружок с розой, слишком выразителен, слишком ярко выражена индивидуальность – ярче, чем у среднего сектанта. Слишком хорошо общался. Не напоминал тупого мертвяка, ходящего по чьему-то приказу.