Ведьмы

Как же мало нужно времени, чтобы все ранее незыблемое обратилось с ног на голову. Как давно она могла всерьез помыслить о том, что видя глаза в тени мусорной кучи не будет видеть за ними кота? Что шорох в ветвях произведет не белка или птица? Что тропа к лесу ведет к тайне, а не на пикник?

Они шли впятером – она, Серый и трое ведьм. Ноги несли легко, голова была пуста и была эта пустота легкой и радостной. Ее жизнь менялась и менялась в лучшую сторону.

Солнце палило яростно в последние дни «бабьего» лета, лучами осторожно перебирая едва-едва начавшие увядать листья, касаясь ветвей, осторожно, дабы не потревожить обитателей, обминая темные зевы дупел и ям.

Солнце касалось волос и ласкало лицо, обнимало за плечи и гладило спину.

Она, помнится, разрыдалась, увидев свое отражение в зеркале. Сегодня утром Пепла не было рядом, чтобы успокоить ее, он ушел еще вчера утром, но успокаивать и не требовалось ибо были то слезы радости. Никогда, даже в самых наивных детских грезах она не представляла себя такой.

Прекрасной.

Ничего же, казалось, не изменилось. Она все еще оставалась сама собой. Но мельчайшие, неразличимые в отдельности и разительные вместе детали словно заново собрали тот привычный годами образ, что смотрел на нее с той стороны зазеркалья. Собрали так, как было задумано изначально, как должно было. И только чья-то глупая оплошность допустила в свое время столько огрех.

Но теперь все было иначе.

Вдоль тропы, которая вела от Дома к дальнему не то лесу, не то посадке, цивилизация уже давно освоилась.

Прибитые ветром к траве пакеты, банки, стеклянные и железные, куклы, кресла, ковры. Точно годами сюда сносили домашний мусор и вдумчиво раскладывали его, оставляя вьющуюся, не сразу заметную тропку.

Вот зеркальная рама. Старая, поблескивающая тусклой латунью и осколками стекла.

Вот древние руины некогда величественного дивана, ноне ощерившегося ржавым пружиньем.

Вот выбеленный временем одноглазый пупс без рук.

И среди всего этого, вещей обыденных и даже жалких, таилось нечто.

Нечто такое, что пугало только самим фактом своего существования. Нечто древнее цивилизации и хлама, среди которого нашло себе прибежище на многие сотни лет. Нечто неразумное, немыслящее, первородное.

Вот шевельнулась коробка, едва успев прикрыть крохотную синеватую ручонку.

Вот, нимало не смущаясь, глаза светятся из-за разбитой раковины сочно-зеленым на расстоянии ладони друг от друга.