Ведьмы

Он скорее делал одолжение их самолюбию и, будь Шойга глупее, она бы начала торговаться дальше по принципу «если мы будем помогать друг дружке, это не равноценный предмет торга», но Шойга поняла. Кивнула.

- Допустим. Допустим, ты знаешь на что идешь. Я обдумаю твои слова, а ты обдумай свою просьбу. Жанна теперь твоя ученица, признаю за тобой такое право, пускай ты и слабее нас. Но трое - Ольга, Лена и Вадим – наши и в следующую субботу у них будет новый шаг становления, приходи. Я укажу тебе путь к Дому, а потом ты побываешь в бойлерной.

Все мы побываем. И ты решишь, точно ли знаешь, что может ждать тебя на тропе и хочешь ли ты туда идти.

Шойга встала, отряхиваясь. Криво усмехнулась.

- Мы планировали присоединиться, - она кивком указала на Дом. – Не желаешь?

- Двое.

- Что, прости?

- Двое, не трое. Вадим уже не с вами.

Как много люди не замечают, не желая видеть? Сложно сказать почему, объяснить причину. Возможно потому, что большинство людей предпочитают жить в самостоятельно выдуманном мире, мире своих простых мыслей и примитивных выкладок.

Может быть потому, что боятся. Боятся крушения устоявшейся картины, возможности оказаться среди непривычных законов, подчиненных неведомым взаимосвязям.

Может быть дело даже и не в них, а в неких естественных биологических фильтрах, защищающих человеческий разум от потрясений. Скорлупе, обороняющей привычное, отсекающей ненужное. Ведь в самом деле, к чему рядовому обывателю знать принципы действия ядерных реакторов? Разбираться в причинах их действия – вода ли льется на разогретый реактор и крутит турбину или сотни маленьких гремлинов производят электрончики? Ведь каков бы ни был верный ответ, он ничего не изменит в жизни простого человека, не сделает ее лучше, во всяком случае.

Хуже – может.

А может быть дело во всех этих причинах одновременно. Самообман, страх и самозащита.

Темный двор мог бы вызывать удивление у любого, пожелавшего обратить внимание на его странности, ведь весенние деревья сплошь и рядом были засижены десятками, сотнями, а может быть даже и тысячами ворон и воронов, грачей, галок и скворцов.

Черные птицы среди темных крон на фоне ночного неба. Они были почти не заметны, сидели тихо, не галдели, не перелетали с ветки на ветку и потому прохожие легко позволяли себе роскошь не замечать их. Проходить мимо, оставаясь в неведении, лишь как-то инстинктивно вжимать голову в плечи, неосознанно ускорять шаг.

Не заметила их и Жанна, возвращающаяся домой под руку с Сергеем.