Ведьмы

Кучи растут, становятся все заметнее и люди отходят чуть дальше, образуя новую тропинку, новую кучу…

Пепел остановился у самого начала тропки, задумчивый. Жанна встала рядом, словно потерянная собачонка, боящаяся и прижаться к ноге человечьей и уйти прочь пусть от намека, но намека на доброту. Серый повернулся к ней, коснулся лица.

- Лучше?

Жанна кивнула. Было в ее взгляде что-то от сомнамбулы – она не воспринимала происходящее как реальность, она не верила в это маленькое, но чудо. Не могла поверить в мгновенное исцеление от многолетнего недуга простым касанием пальцев.

Пепел приобнял ее за талию и она, точно утопленница в омут, нырнула в его объятья, спрятала лицо на груди, затихла. Парень задумчиво гладил девушку по волосам. На взгляд Вороны, неожиданно для нее самой ревнивый и обиженный, он не обращал внимания.

Ворона уже собиралась что-то сказать, разбивая тишину, покой, равновесие. Но Шойга остановила подругу жестом, тоньше чувствуя ситуацию. Наконец, Пепел встрепенулся, будто очнувшись.

- Вот это то, что я умею. Но не это предмет для торга, нет. Я готов предложить вам вещь равноценную по смыслу, но не по масштабам той вещи, которую попрошу сам. Мне нужен путь к Дому, - он неопределенно мотнул головой в сторону обгоревших стен.

Шойга прищурилась.

- Подразумевалось, что мы и так его всем вам укажем со временем, ты же сейчас готов его покупать? Договаривай, Сергей.

- Серый, - поправил ее Пепел. – Меня зовут Серый. Сволочь ты, Шойга.

Он улыбнулся, смягчая смысл последних слов.

- Считаешь, если договаривать я не стану – заломишь цену несусветную, а если сразу причину не сказал, значит, информация сама по себе важная. Да, важная. Потому что путь нам вы не указали бы, как ты сказала – со временем. Ибо со временем кое-что изменилось бы. Кое-что очень для вас важное. Тут, по закону жанра, я должен выдержать драматическую паузу, а ты, как бы не выдержав, спросить у меня – «что, что же?». И желательно так с придыханием и, как любят писать, «подавшись вперед».

Не станешь? Жаль. – Пепел, в общем-то, даже не предоставил Шойге шанса попытаться. – Просто вы поймете, что сами ничему научить никого из нас не в состоянии. Что передать то, что умеете сами, не можете. А значит нам здесь, в том, что вы считаете своим, не место.

- Дерзко, - Карусель равнодушно улыбалась. Ни капли доверия не было в ее лице, чего нельзя было сказать о Вороне. Последняя задумалась, на мгновения даже позабыв о приникшей к Пеплу Жанне.