Днем с огнем

Что-то он такое бросил в зеркальную гладь... Точно, бинокль. Огонь таких штуковин не понимал (невкусное же), а я сопоставил. Определенно, пожар был не на вилле богатея в современности, это даже для них слишком. Ни в обстановке, ни в голосе отдающего распоряжения не было фальши, театральности.

Вообще, у меня же знакомый историк – Бартош. Хорошо, не цельный историк, а «я только учусь». Но, раз моя дырявая голова не находит ассоциаций, то спросить совета у Таши – не худшая мысль.

На этой позитивной ноте мы подкатились к Пискаревке, где я и сошел с электропоезда, вспомнив заодно карасей, пескарей и прочих товарищей в чешуе да с плавниками.

«Домашних» нечистиков я рыбной темой, видимо, задолбал, поскольку на мой запоздалый вопрос: «Верно ли я поступил с карасями и так ли истолковал их появление в пакете?» - услыхал два протяжных вздоха.

- Знаешь, сколько может в глубине крыться подводных течений, Андрей? Сколько родников бьется на дне и вдоль берегов? – вопросами на вопрос ответил Кошар.

– И никто, кроме водников, не знает. Тебе и нам в тонкостях водных потоков и потоков мысли водяного хозяина не разобраться. Рыбы не к худу, то точно. За сотрясание воздуха на тебя зла не держат. За Карасичей – тоже. Омут мутный, но можно так истолковать: два долга мог взять с прудовых, взял один. Из того: то ли не обидчивый, то ли мягкотелый. А может, по нраву большаку пришлось, как ты прищучил Пискаревских.

- Отдарок за гостинец – знак так и сяк добрый, - добавил со своей стороны Мал Тихомирыч.

– Даже ежели со вторым дном, кое нам, сухопутным, не разглядеть.

Не то, чтобы я сильно запаривался с этой ситуацией. Но слова эти, про так и сяк, порадовали.

- Выходит, разрулил, - сказал я.

Одобрительно кряхтнул парадник. Загадочно блеснул желтым глазом манул.

Я вытянул ноги, закусил чай и чувство скинутой с плеч ноши барбариской. В обертку закрутил остатки неприятных воспоминаний. И перевернул для себя эту страничку.

Много позже, спустя несколько лет, мне попался на глаза блог любителя рыбной ловли. Там ни словечка не было о карасях, зато пелись то ли дифирамбы, то ли хулительные песни в адрес некоего товарища, выпустившего в наш Пасторский ручей пару канальных сомиков (они же американские, они же калифорнийские). Запуск рыб в ручей состоялся по обросшей легендами и домыслами версии случайно, чуть ли не аквариум по дороге через ручей пролили.