Днем с огнем

Если уж придираться, то нос и губы тонковаты, но все прочее – весьма приятно глазу.

И характер стального слитка, лежащего под тонким слоем пушистого снега: Арктика холодна, отстранена от всех и вся, кроме своих книжек, ее мнение бесполезно подвергать критике.

- Андрей, - услышал я сбоку голос пит-босса Иры. – Не удивляйся. Стол открыли для счетчика.

Второй раз за ночь ко мне незаметно приблизилась девушка – позорище, в полный двухметровый рост! Конечно, покрытие скрадывает звуки шагов, но глаза-то мне на что?.

- Сто процентов? – вслух удивился я другому. – Что счетчик?

- Ага. Его Тоха узнал, потому и смылся, чтобы не спугнуть гуся залетного, - глаза Ирины сияли предвкушением. - Бартош уже в курсе. Наслаждайся шоу!

- Погоди, - притормозил я собравшуюся уходить Иру. – Антон сказал, что денежку мне насчитают по первой категории. А у меня третья, и разговор был вроде как про вторую. Уточняю, чтобы губу раньше времени не раскатать, и не поймать птичку обломинго потом.

- На первую инспекторскую он тебя двигает, - пожала плечами пит-босс. – Не знаю, что он там тебе говорил, но я слышала про Д-И-1.

- Благодарочка! – улыбнулся я искренне: с Ирой легко общаться, приятно. – А чего этого перца сразу в блэк-лист не внесли, раз опознали?

- Не-е-ет, - протянула она: будто в сироп окунула. – Так не интересно. Идет, испаряюсь.

Все то время, что мы болтали, Бартош стояла неподвижно, как изваяние, перед шестью колодами, разложенными аккуратными дугами.

Клиент наш, пришедший со стороны бара, швырнул пять тысячных купюр на размен по сто и пятьсот. И начал раскладываться: поставил борсетку, достал из нее серебристый портсигар (мне сразу вспомнились «волчий» портсигар Находько и серебристые усы Луккунен). Вытащил записную книжку с прикрученной к ней ручкой. Получив свои фишки, махнул рукой барским жестом.

Таша перевернула срезкой колоды рубашкой вверх, начала большой шафл. Я невольно залюбовался: вроде же ничего особенного, все могут научиться тасовать карты, но мало кто сделает это так технично, как Бартош.

Подоспела официантка с чашкой чая и подносом бутербродов. Клиент, грузный мужчина с сединой в жестких волосах, местами стоящих торчком. Обрюзгшие щеки, презрительно изогнутый рот.

Да, такого сложно не узнать, единожды столкнувшись.

- Зажигалку, - велел он официантке; раскидал на два бокса по сторублевой фишке. – Сдавай.

С тихим шелестом быстро легли карты.