Днем с огнем

Впрочем, потому и не сказал, наверное, чтобы не заставили проставиться на дорожку - год ведь бок о бок отработали. Сроднились, можно сказать.

- За июль получишь премию по первой категории, - когда народ дружным ручейком потек в зал, пообещал мне пит-босс. – Рекомендацию я передал, Ненад и Драган подписали, осталась резолюция от Филиппа. Ожидаем его на днях из Грэйт Британ.

Филипп – это наш генеральный менеджер, если что.

- Шах и мат, - развел руками я. – Дамы, вперед.

- Шифоньерчик-то жжет! – прыснула зависшая у выхода Обуреева.

Два раза в сутки незаведенные часы показывают правильное время – это я не про прозвища, а про «жгущего Шифоньерчика». Майе то «жжет» просто к слову пришлось, а меня передернуло.

Сразу почему-то вспомнился совет Кошара, выданный после рассказа об утренних событиях: «Вот девку поелозить тебе б в самый раз. И в баньке попариться. Тебя неживое касалось, да огонь мертвый ты палил.

И намеки Аллы... А ведь так хотелось спокойно отработать тихие ночи будней, без лишних нервов и – особенно – без небывальщины. В привычной, пусть и не совсем здоровой, обстановке провести две ночи. Прокоматозить вторник, день между сменами, и залить алкоголем и смехом утро среды. Неужели я так многого хотел?..

- Андрей! – за рефлексиями я прощелкал момент, когда новенькая Тамара уже преодолела лесенку, а чуть менее новенькая Оля уперла мне палец в грудь.

А будь это не палец, а какой-нибудь ритуальный ножик?

- Андрей, - повторила она потише и немного растеряно. – Я тебе совсем не нравлюсь? Ты меня отправил к Алле учиться бильярду – зачем? Она мне такое предложила... Я не... Она не... Я...

Спокойно отработать тихие ночи тихих, растак его, будней!

- Ба! Поздравляю, дитя мое, да у тебя Стокгольмский синдром.

На лесенке было темновато, но мне хватило, чтобы разглядеть ее запрокинутое, вытянувшееся в непонимании лицо.

- Сходи потом в библиотеку, просветись. Смотри: бедная Овечка вдруг обнаружила, что вокруг нее стая волков и парочка таких же беззащитных, как она сама, барашков. Один волк напугал ее особенно сильно, но постепенно она убедила себя, что волк так грозно рычит, чтобы помочь Овечке поскорее влиться в волчью стаю, сменить, так сказать, шерстку.