Днем с огнем

Отсюда и «благосостояние» водной нечисти: с местным водником расплачиваются за редкую водицу откупами да отсулами. Столько-то вещиц или столько-то человеков за бидончик водицы. Товарный обмен.

- Это нормально? – изумился я. – Вы в курсе этих обменов и ничего не имеете против?

- Если человек дал свое согласие, нам ничего не остается, - насупился Сергей, которому подобная практика явно претила. – Слово сказано – все, нам не вмешаться. Это не только к водяным относится, это общее правило.

Я высказал, что думаю, про эти их правила, далеко не литературно, зато по существу.

Мы постояли с минуту молча, глядя перед собой. В никуда.

- Пойдем, попробуем договориться? – с ноткой сомнения произнес Сергей.

Я подернул плечами, переступая границу, отделяющую живой город от города усопших.

Я не был намерен пытаться. И договариваться, если уж по правде, желания не имел. Я собирался выяснить, с этих ли прудов ко мне заявилась девчонка. Если здешняя малявка, то спросить: чего ей не сиделось под ряской.

А ступив на землю тех, чьи факелы жизни прогорели до срока, выставил перед собой руку. Ладонью к лицу. И позвал огонь, что меньше других хотел быть – моим.

Что можно увидеть на кладбище? Не нашедшие покоя души, озлобленные и не очень – так мне думалось. Сонмы призраков тех, кто умер от голода, от болезней, от взрывов, от прочих ужасов войны.

Как духи великих, чьи памятники не пострадали от бомбежек. Великие полководцы: Суворов, Барклай Де Толли, Кутузов; изваяние самого Петра – хранили свой город в страшное время.

Полководцам нужны армии, так думалось мне по дороге к кладбищу. Где бы им быть, если не здесь?

Скажите тому, кто пережил блокаду, что памятники эти сохранились случайно, несмотря на обстрелы. Заодно скажите жителям Нагасаки, что раскопанный ими в развалинах «Ангел» тоже случайно уцелел.

Знаете... Любой маршрут по Петербургу включает в себя Эрмитаж, Дворцовую площадь, Гостинку, набережные, дворцы и каналы... У театралов свои маршруты, у любителей мистики свои, от дома на Гороховой до Ротонды и Башни грифонов. А мне думается, что любому приезжающему стоит выделить денек на посещение непримечательной станции Пискаревка. И двадцати шести гектаров памяти, что там расположены.