Днем с огнем

Повод для приезда был тогда печальный: умер мой дядя, старший брат па, с которым они прекратили общение еще до моего появления на свет. Там была какая-то сложная и неприятная история, в которую меня не стали посвящать. Я дядю Демьяна и вовсе не знал, только фотокарточку в старом семейном альбоме видел.

Дядька жил один, рассорившись с родней. Семьи не завел. Или завел, но рано потерял – честно, не помню. Умер тоже в одиночестве, в деревенском доме. Дом он завещал па, к завещанию приложив записку с просьбами: не продавать, не пускать чужаков, уж пусть лучше дом разрушится от ветхости сам.

И что он, Демьян, был бы рад, приходи кто-нибудь к нему на могилу. Чтобы наливали чарку водки, пусть даже раз в несколько лет. И зла просил не держать, уж не знаю за что.

И вот я топал в Журавлев Конец по сухой, слегка растрескавшейся без дождей землице. Слева от меня шумел, жил солнечный луг. С иван-чаем, васильками, ромашками. С пичугами, кузнечиками, бабочками, пчелками, божьими коровками – он был ярок, наполнен движением.

А справа стояла неподвижная тень: сумрачные старые деревья, раскидистые кусты и очертания крестов с памятниками. Там, казалось, сам воздух застыл в безвременье.

Даже столбы с проводами, и те слева стояли, поближе к свету. И ржавая башня (по-моему, пожарная) тоже слева примостилась.

Очень контрастно: по одной моей руке мурашки бегали, а вторую припекало солнышком.

- Ой! Привет! – ударил по барабанным перепонкам звонкий девчоночий голос. – Ты кто, откуда, городской? Автобусом? Нет, он же вечером, пешком? Из села? Я – Яра.

Не Слава! Ярослава! Яра, вот. Так ты кто-чей?

Рюкзак за моей спиной заворочался и, кажется, заржал.

- Славное создание, здравствуй! Я – Андрей, - представился я мельтешению из тощих косичек цвета соломы, загорелой рожицы, пятнистой футболки, синих штанишек и белого шуршащего пакета. – Ты откуда выкатилась?

Дорога вперед отлично просматривается, а трава на лугу не столь высока, чтобы скрыть ребенка. За ветками возле кладбища – запросто, но я его уже прошел, а Яра выскочила слева.

Я чего напрягся: прошлый раз, когда я был вежлив с малявкой похожего возраста, вылился в неприятности – в наипрямейшем смысле.

- Никому-не-говори, - затараторила мелкая так, что слова сливались в одну кучу. – Нельзя-на-холм-я-собирала-грибы. Трюфели. Розовые. Вот!

Мне предъявили раскрытый пакет с грибами. Действительно трюфели, как по мне – чуток страшненькие на вид, мерзенькие для обоняния, но весьма интересные на вкус.