Днем с огнем

За болтовней мы прошлись вдоль Литейного, сделали небольшой крюк, чтоб заглянуть в Сен-Жермен. До смены, благодаря раннему приходу в кафе и раннему уходу из него (не будем тыкать пальцами в наглую серую морду), оставалось солидно времени, а в этом тихом дворике за чугунной калиткой не людно. Преграда нас не остановила: Шпала, кажется, знал все Питерские подворотни, как и способы в них попасть. После шумного проспекта этот садик – отдушина. И для разговора самое то, не надо перекрикивать шумы с проезжей части.

Потом, топая к игорному нашему заведению, мы снова ударились в воспоминания детства. За теплыми для нас обоих картинами давно минувшего дня дошли мы до моста Белинского. Как раз, чтобы увидеть парнишку, перелезающего через кованую решетку. Рядышком шли пешеходы, проезжал транспорт, и никому не было дела до тощенькой фигурки в серых трениках и черной толстовке с капюшоном.

Пацан повернулся к нам, сорвавшимся на бег (сначала понесся я, а Шпала заодно со мной), помахал ручкой.

- И меня подарил, - сказал он: с каждым раскрытием рта из уголка сизых губ вытекала водица. – И меня.

И сиганул в Фонтанку.

Я узнал его. С запозданием, но узнал: это был тот пацаненок, что пытался стырить пакет с карасями, а после плюнул в воду.

Я подбежал к ограждению, вгляделся в темную толщу закованной в гранит реки. Ничего не разглядел.

- Ты парня видел? – обернулся к Шпале, с любопытством поглядывающему то на меня, то на воду.

Макс кивнул. Пешеходы как шли, так и шли, ни одна зараза не заголосила о самоубийстве.

Я кратенько поведал об эпизодическом участии себя в судьбе того парнишки.

- Полнолуние, - отметил Находько. – Прибрали к воде, ближе всего – этой ночью. Не косись, ни на пук нет за тобой вины. Чужое хапнул – он, плюнул – он. Право и дело, АБ.

«И лишнее напоминание мне, что водные духи злопамятны. И просто злы», - додумал я и побрел на смену. Пацана не вернуть, и корить себя толку нет, тут Шпала прав.

- Есть ли жизнь на Марсе? Бывает ли на Арктике жара? – закрыв глаза, приложив ко лбу подушечки пальцев, почти продекламировала Обуреева.

Право слово, впору Майю было пожалеть: поди, извелась, бедная, в ожидании с заготовленной шуточкой.

Я всю дорогу игнорирую нашу бессменную занозу. Пропускаю мимо ушей ее псевдоюмор.