Живые и мёртвые

Остывшие чашки забывались (порой в самом неловком месте, прямо под локтем соседа), печенье уныло ждало конца партии посреди монументального блюда. А мы пытались объегорить ближнего своего на ниве картонной экономики.

Я питала слабость к сектору легкой промышленности и ресторанам, мама старалась брать гостиницами, а отчим тяготел к дорогостоящим заводам на другом конце поля. Одна баба Тома легко металась с одной зоны на другую и рано или поздно теряла все предприятия, причем так, что они неизменно переходили в мою собственность.

Вскоре она бывала вынуждена выйти из игры и по общей договоренности становилась моим финансовым советником, после чего наши дела всегда неожиданно улучшались… Игра могла растянуться и на час, и даже на два, и всякий раз, когда заканчивалась партия, я требовала разложить карточки заново, даже если глаза уже слипались…

— С удовольствием, – неожиданно даже для себя самой согласилась я, присаживаясь на услужливо придвинутый стул.

Как давно я не проводила вечера вот так – не в одиночестве, а среди семьи, пусть даже и чужой?.

.

Эта монополия отличалась от нашего «подарка менеджеру», как роскошный особняк олигарха от фанерного скворечника в сотне километров от города. Цветная печать, роскошный ламинированный картон, а вместо кривовато вырезанных из тонкой бумаги и давно помятых бумажных купюр… терминал и настоящие пластиковые карточки. Да, тут из банка пару тысячных не потянешь…

Партия стартовала. Олежек первым делом попытался собрать ближайшие предприятия, а потом, к вящему удовольствию сестры, схватил кредитку и с выражением эталонного шкодства на лице занес ее над чайной чашкой.

Я начала понимать, что с таким финансовым советником дела мои плохи.

Впрочем, это было уже не важно. За окном продолжал выстукивать неровный ритм дождь, рыжие отблески настольной лампы отражались в глянцевом бело-синем кафеле, которым была отделана печь. Над чашками курился парок. Виктор Петрович с Цербершей азартно препирались, кто из них разорился бы в девяностые, а их дочка и внучка в это время исподтишка скупали тяжелую промышленность… Я тоже не отставала и провернула коронный трюк бабы Томы: начала брать по одному предприятию из каждого сектора, чтобы по крайней мере испортить игру остальным… и едва заметила в воздухе новый запах.

Запах сухих цветов и свечного воска…

Я не удивилась бы, если бы Софья-старшая в этот момент вышла с Изнанки в реальность и, никем не замеченная, уселась на последний свободный стул, молча наблюдая за игрой.