Живые и мёртвые

Правую стену сплошь закрывали книжные полки, на которых я увидела не только имя вождя мирового пролетариата, но и иностранных авторов – Диккенса, Конан Дойля, Гюго… Пишущая машинка, прикрытая кружевной салфеткой, рядом – девственно чистая пустая хрустальная пепельница. Интересно, дедушка-писатель сам был таким аккуратистом, или за ним присматривала неведомая бабушка? Здесь лампочки тоже горели и, хуже того, слегка помаргивали, подсказывая незваной гостье, как сильна Изнанка… Низкая, массивная, отчетливо старинная люстра украсила бы собой любую гостиную, а в кабинете смотрелась слегка чужеродно.

Округлый бутылочно-зеленый абажур, бисерная бахрома, рассеянный бледный свет… Впрочем, это помещение, я уверена, всегда выглядело слегка потусторонним – просто за счет цвета стекла.

Напротив книжных полок висел портрет Сталина, и это показалось мне недобрым знаком. Изнанка почти никогда не сохраняет портреты, живописные или фотографические. Она сама лучше всего помнит людей и не нуждается в костылях.

Единственное исключение – если жильцы дома слишком часто обращали свои взгляды на изображения на стене. Неважно, с любовью или ненавистью смотрели они на человека, нарисованного на картине – все равно каждый день вкладывали в него частичку своей жизни… А уж если портрет висел не в одном доме…

В мертвенных зеленоватых всполохах Отец народов (или их губитель, смотря какой политической традиции придерживаться) казался совсем живым и очень недобрым. Внимательные восточные глаза блестели жестоко и умно, и чудилось, стоит отвести взгляд, как человек на портрете пошевелится и сменит позу.

Ежась под внимательным прищуром Сталина со стены, я обследовала комнату на наличие темных сущностей, но в кабинете было пусто. Как будто здесь никогда ничего дурного не случалось… разве что запах…

Здесь он был насыщенней и крепче, мешался с ароматами чернил и хорошего крепкого табака и будто рвался в ноздри. В носу засвербело, и я даже потрогала плафон зажженной люстры – но тот оказался холодным, как лед.

Что ж, стоит подумать, как избавиться от портрета. А мне определенно пора обратно, в коридор.

***

Ближайшая дверь в реальности вела в детскую, и я, по привычке бросив взгляд на бесполезные здесь часы, прошла ее, слегка ускорив шаг.

Фильмы ужасов не врут не только в вопросах смерти старых ведьм. Детская память, слишком причудливая и незрелая, чтобы отличать реальность от вымысла, тоже изображена кинематографом довольно точно.