Эрминиды

Оригинально, конечно. Юному адепту удалось обойти  практически все щиты, установленные в западном крыле. Надо срочно их переработать…

– Па-а-ап?

– Что?

– А кто тот мальчик? Который бабочку сделал. Грустный такой.

– Он что, выходил к тебе?

– Нет, пап, не ругай его, он только из окошка смотрел. Он что, наказан, да? Поэтому всегда в комнате сидит?

– Н-нет, не то чтобы… – протянул Эйзенхиэль, но вдруг замолчал, задумчиво глядя на дочь. Человек. Такой же, как она человек. И очень талантливый… разница в возрасте небольшая, даже для людей… – Он тебе понравился?

Девочка неопределённо пожала плечами.

– Бабочка красивая. А… можно мне будет с ним поиграть? С тем мальчиком.

Князь Элизобарра не отвечал. Он думал о том, что человеческие существа взрослеют чудовищно быстро, и не за горами тот день, когда в жизни его малышки появится другой мужчина, который уведёт её из отчего дома, будет заботится о ней и… вампир решительно отогнал от себя неприятные образы.

– Может быть. Когда-нибудь после.

– Ладно, – легко согласилась девочка.

Архимаг подкинул пряжку вверх, и яркие крылья снова весело затрепетали.

– Здорово! – восхищённо воскликнула Мелисента. – Даже лучше, чем была.

***

– Эйзенхиэль?

Вампир перевёл рассеянный взгляд с окна на воспитанника.

– Да.

Мальчик изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица. И это ему почти удавалось. Вот только глаза сияли восторгом и гордостью.

– Посмотрите.

Архимаг быстро пробежал глазами предложенный его вниманию листок.

– Здесь, здесь и здесь. – Три небрежные пометки немедленно заставили тёмные глаза адепта потухнуть. Северин опустил голову.

– Простите, что отнял у вас время, – он вышел со всей возможной поспешностью. И уже не увидел, как глава клана, собравшийся было смять бумагу и бросить в корзину, вдруг задумался. Реализация, конечно, никуда не годилась. Эйзенхиэль почти семь лет занимался проблемой снятия смертельных проклятий и, кажется, успел допустить уже все возможные ошибки, в том числе и эти три.

Прошло несколько месяцев, прежде чем князь Элизобарра снова заставил своего ученика проклинать кроликов. Но на этот раз подопытный так и остался сидеть, испуганно прижав уши. А в расположенном перед клеткой зеркале перестал отражаться маленький скелет. Эйзенхиэль осторожно снял наведённое магическое поле. Взял объект за уши.