Эрминиды

Вампир немного подумал, поколебался, но потом ссыпал золото в опустевший мешок, подбросил его, словил на лету, и, слегка позвенев монетами, сказал Уркану:

– Я вам их верну.

И вышел вон.

– Конечно, вернёте, – пробормотал себе под нос ящероподобный ростовщик. – И с-с-с процентами.

К благотворительности Уркан был не склонен. Но вот перспективные инвестиции чуял нутром. И если за два года из мажорного слюнтяя получился вполне внушительный наёмник, который хоть и неохотно, но не моргнув глазом, расстался с последними деньгами (а это говорило об уверенности в скором поступлении новых средств), то, вероятно, наследник главы клана Вампиров был вовсе не так безнадёжен, как о нём принято говорить.

***

– Чем обязана такой честью? – осторожно спросила леди Эрлинг, поприветствовав главу своего клана.

– Ровно то же самое подумал и я, получив приглашение для личной беседы с королём Варионом, – холодно отозвался князь Элизобарра. – А, как оказалось, причиной всему – скоропостижная кончина его среднего сына.

Вампирка едва заметно смутилась.

– Он… это заслужил.

– Не сомневаюсь, – всё так же холодно заметил Эйзенхиэль. – Даже король осведомлён о характере своего сына. И, тем не менее, принц крови есть принц крови. – Леди Эрлинг с покаянным видом опустила глаза. – Драконы и Преисподняя! – на минуту утратил самообладание Элизобарра. – Патрисия! Разве не об этом я тебя предупреждал пятнадцать лет назад? Но нет же! Тебя настигла настоящая любовь! А теперь я, ты слышишь? Я! Вынужден лично приносить официальные извинения королю людей!

– Но, может быть, я сама могла бы…

– Забудь об этом, – сухо сказал князь.

– В этом королевстве ты объявлена вне закона.

– Что это значит? – спросила женщина, немного опешив.

– Это значит, – язвительно пояснил он, – что на тебя могут начать травлю. В том числе, охотники на вампиров.

– А… клан?

– А клан умывает руки. Пеняй на себя. Думать надо было, прежде чем грызть собственного мужа. Да ещё с таким цинизмом, что вся округа бурлит. – Леди Эрлинг выглядела такой потерянной и испуганной, что Эйзенхиэль сжалился.

– Это не навсегда. Пятьдесят лет. И я бы посоветовал тебе провести их подальше отсюда. Варион будет, конечно, мстить за Алистера, но у его соседей претензий к тебе нет. Выбери кого-нибудь, с кем у него натянутые отношения… и, если будешь вести себя тихо, всё обойдётся. Кстати, о детях. Где твой сын? Я забираю его.

– Зачем тебе этот выродок? – удивилась она.

Рубиновые глаза Эйзенхиэля коротко сверкнули.