Эрминиды

– Но что, если… – он запнулся, но продолжил: – Что если вас не будет очень долго? 

– Отдашь Мелисенте, рыдающей на твоём смертном одре, – буркнул князь и встал. – Иди, мне надо работать.

***

На поиски решения у Влада ушло полгода. Не столько на сами поиски, сколько на моральную борьбу с самим собой. Но, наконец, он вернулся.

Это действительно был не первый визит князя в родовое гнездо после памятного разговора, но на этот раз Элизобарра твёрдо посмотрел Зальцу в глаза и сказал:

– Пора, Генрих.

Открывай.

И старик по голосу понял, что да, действительно пора.

– Позови её ко мне, – сказал Влад, проходя в кабинет. Мелисента пришла не сразу, так что вампир успел начать нервничать. И откупорить бутылку…

На этот раз княжна была облачена в простое платье, которое сшила сама. Волосы свободным потоком рассыпались по плечам. Она переступила порог и вопросительно посмотрела на брата.

– Что, даже не обнимешь меня, сестричка? – криво усмехнулся он. – Неужели не соскучилась по мне?

Она прямо посмотрела ему в глаза и серьёзно сказала:

– Соскучилась.

 

Но не двинулась с места. 

Князь с ужасом ощутил, как у него снова перехватило дыхание, а сердце бухает в груди без всякого ритма. Он так надеялся, что вспышка страсти, с головой накрывшая его в прошлый раз при виде сестры, была единичной, случайной, преодолимой…

– Что ж, вот и повидались, – сказал он хрипло. – Иди… теперь.

– Это всё? – спросила она спокойно.

– Ты ещё чего-то  ждёшь? – алые глаза полыхали жадным огнём.

– Ты запер меня в четырёх стенах на шесть месяцев. Сомневаюсь, что ты вернулся только чтобы поздороваться, – твёрдо сказала Мелисента. 

Влад медленно встал. И шагнул из-за стола. Девушка осталась стоять. Вампир схватил её за руку и рванул на себя, обхватил с такой силой, что на плечах потом остались синяки. Одна его рука скомкала подол платья, снова грозя его разорвать, второй он ухватил сестру за волосы и слегка оттянул её голову назад.

Мелисента продолжала, не отрываясь, смотреть князю в глаза. Влад выпустил платье и провёл горячей ладонью вдоль её щеки, сильно прижимая руку к коже сестры, так что след горел, как от пощёчины. А потом он наклонился и властно поцеловал, вкладывая в это действие все терзания, всю неудовлетворённую страсть последних двадцати лет. Влад уже не осознавал, кто он и кто она, осталось только желание обладания, подчинения, и насыщения.