Призрачный кот

Теперь можно с чистой совестью написать, что журналисты газеты «Жесть» стали очевидцами необычайного происшествия.

— Ну что ты сидишь, фотографируй быстрее! - сказала мне журналистка.

Я встал и сделал несколько кадров теперь уже горизонтальной елки. Мишура и дождик рассыпались по полу.

— Ты же на пленку снимаешь? Поснимай побольше в зале! Может быть, дух кота проявится на одном из кадров, — сказала журналистка.

Я поснимал. Конечно проявится, думал я. У нас же такой классный дизайнер. Что хочешь проявит. Хоть кота, хоть собаку, хоть слона.

— Вы к ней потянитесь, — сказал я.

Женщина вытянула к елке свои морщинистые руки, словно хотела примагнитить ее ладонями, поднять усилием воли. Но видимо, сила воли у нее была так себе, потому что елка и не шелохнулась.

— Присядьте рядом, — я сделал горизонтальный кадр. Она присела. Я поискал ракурс. Снял ее сбоку. Это скорее для себя. В газете, при черно-белой печати это смотреться будет не очень. Снял крупным планом ее усталое лицо.

Журналистка помахала рукой, словно сматывала невидимый клубок шерсти. Закругляемся, понял я.

— Ты иди, наверное, а я еще пару-тройку кадров сделаю, — я показал на елку. Журналистка пожала плечами: ну, как хочешь. Пока хозяйка провожала ее, я поближе рассмотрел елку, и увидел то, что и ожидал. Она стояла на крестовине, одна из ног была немного согнутой. Не сильно, но этого было достаточно, чтобы равновесие стало шатким.

— А вы не думали позвать священника или экстрасенса? — сказал я.

— Да нет, как-то не думала даже.

— А хотите, я прогоню это приведение?

— А вы умеете?

— Конечно умею. У меня дедушка был цыган, он меня кое-чему научил. Это много времени не займет. У вас есть свечка?

— Ну не знаю… Вы меня не разыгрываете?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Он говорит, что вы его убили.

Оксана Павловна вздрогнула.

— Это правда, что вы отравили его? — продолжал я.

Она ухнула на табурет. Я подумал, что перегнул палку.

— Это кот вам сейчас сказал? — тихо спросила она. Я молча кивнул. Она помолчала немного и сказала. — Да. Я его траванула. Он же постоянно приходил и каждый раз ломал. Словно издевался надо мной. И те игрушки. Я же не могла их повесить. А потом стала бояться, что он найдет и разобьет все то, что осталось.