Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

От дождя, как и от волшебства, остались лишь мокрые травы и зардевшийся закат — вымытый до пронзительно алых и медных полос, изрезавших небо.

Волосы девочки тлели непогашенным свечным пламенем, а серая шаль развевалась на ветру, полоща рдяный воздух пыльными крыльями. Она еще не открыла глаза, на лице застыло мечтательное выражение, а к губам прижимался кончик свирели, из которой просачивалось последнее невидимое дыхание мелодии.

Я боялся нарушить эту хрупкую, чарующую тишину и продолжал напряженно вслушиваться в шелестящее мурлыканье ветра, будто все еще ей подпевающего.

Ресницы девочки задрожали, и она наконец открыла глаза, которые очистились до лазурной глубины, как и небо над нашими головами. В них проплывали облака. Она медленно выдохнула и опустила руки со свирелью на колени — чинно, словно одна из тех прелестных фантомных леди.

— Ну, как? — спросила она стеснительным шепотом, будто боялась, что я найду недочеты в ее игре.

— Это... — у меня не находилось подходящих слов. Я долго разводил руками, но ничего более разумного так и не пришло в голову.

— Нет, — она скромно улыбнулась, искоса на меня поглядев, — это просто песня...

Я все-таки сел на камень — ноги не выдержали. Мне хотелось растечься хвалебными речами, яро жестикулировать, поднимая из памяти яркую картинку... но я молчал. Влажный лишайник холодил даже сквозь одежду. А закат раскрашивал поле в медвяные краски.

— Что это был за город, о котором ты пела? — наконец спросил я. Молчать тоже было здорово.

— Не знаю, — она склонила голову набок, не сводя взгляда с горящего неба, поджигающего поле и лес. — Говорят, здешние холмы — волшебные. Говорят, что когда-то тут жил — впрочем, некоторые говорят, что живет и поныне — волшебный народец. Не знаю, насколько правдивы эти сказки, я никогда их не видела. Я лишь перепеваю то, что спел мне ветер.

— Так этот город — он и впрямь был здесь? Я ведь видел его... — пробормотал я.

— А если ты его увидел — значит, что он существовал? И исчез в тот момент, когда я перестала играть? Вот просто родился и умер? — насмешливо поинтересовалась девочка, поворачиваясь ко мне.

Я задумался. То, что я видел, было лишь миражом, не более того, но сам город был живым — не наигранно, по-настоящему живым. Мираж просто не мог быть настолько...