Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Она намного превосходила меня размером и была так же прекрасна, как и опасна. У нее были перламутровые перья на груди и более темные, цвета закаленного металла, на спине и крыльях. Ее клюв выразительно загибался, точно абордажный крюк, а затылок венчала грива из перьев.

Птица склонила голову набок, тоже меня изучая. Черные глаза, две круглые виноградины, смотрели внимательно и чересчур разумно для птицы. Наконец не выдержав, я благоговейно спросил:

— Ты, должно быть, феникс?

Мелкие искорки и дымные завитки все еще осыпались пеплом с ее крыльев.

— Многие зовут меня так, однако нет, я — гарпия.

— И ты не собираешься меня есть? — я с содроганием взглянул на ее хищный клюв.

Птица царапающе рассмеялась, будто когтями по стеклу полоснули.

— А ты вкусный?

— Думаю, да, — честно признался я, — но пока еще не готов отправиться в Последний город, хотя когда-нибудь, безусловно, туда попаду. В данный момент я бы хотел просто убраться из этой пустыни.

— Убраться? Куда? — разговаривая, птица постоянно крутила головой.

— Куда угодно, — я махнул рукой в сторону обрыва. — Я — странник. Мне нужно вперед.

— Если хочешь, я могу отнести тебя в мой родной город, — сказала гарпия, клацнув клювом, и на какое-то время ее глаза прикрылись полупрозрачными матовыми веками, будто птица смаковала воспоминания, — ты наверняка никогда не бывал в городе птиц.

— Город птиц? — повторил я задумчиво.

— Все верно, — кивнула гарпия, — я лечу как раз туда и могу тебе помочь. Но за дальнейшее не ручаюсь.

Ее ответ не внушал оптимизма, но у меня был мой посох, а еще юность и свойственное ей безрассудство, поэтому я согласился. Тогда гарпия стала ко мне боком, подставив покатую спину, и я вновь поразился красоте ее оперения, которое напоминало металл, только вынутый из горнила и облитый ледяной водой. В лучах солнца по нему полосой прокатывалось сияние.

Я сел поудобнее, насколько это было возможно, и обнял птицу за шею, а гарпия, прижав хохолок, разбежалась и вдруг сорвалась с обрыва. У меня перехватило дух — в тот момент я решил, что мой феникс все же решил нырнуть в самое пекло... но падение плавно перешло в парение, и мы уверенно полетели сквозь дымную завесу.

Искры покусывали стопы, и я весь взмок; сквозь черную стену дыма ничего не было видно.